Когда лейтенант думал о Севастополе, перед ним вставал Панарин. Казалось, все это время он говорил:
— Мы с Севастополем ждем вас. — И вот теперь лейтенант Владимиренко рассказывал бойцам своего взвода о Севастополе, о Панарине, чтобы они дрались за город так же, как Панарин, чтобы ничто не могло остановить их.
Высота, на которой стояли два бойца и лейтенант, была опоясана рвами какой-то старой, полуразрушенной крепости. Пришел приказ — цепочкой выдвигаться на исходный рубеж для того, чтобы наступать за танками. Владимиренко надел каску. Бойцы последний раз посмотрели на Сапун-гору, щурясь от ясного солнца, и спрыгнули в ров.
По этому рву, на стенах которого сохранились куски бетона, лейтенант Владимиренко повел свой взвод вперед. Все испытывали радостное возбуждение.
— Ну, вот мы и идем к тебе, Севастополь.
* * *
В Севастополе на улице Каманина до войны стоял маленький белый домик. Хозяйкой в нем была бойкая девушка Марийка.
Война вдруг оставила Марийку одну: отец и брат ушли на фронт. Началась осада Севастополя.
По Каманинской все чаще стали проходить раненые. Брели они медленно, превозмогая боль, поддерживая друг друга, и Марийке очень хотелось им помочь, но она не знала, как это сделать.
Однажды у белого домика остановились двое раненых. Это были морские пехотинцы: бушлаты, посеревшие от земли, тельняшки.