«Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую!» — рекомендует в послании к колоссянам ап. Павел.
Какие же еще идеологические подтверждения и обоснования нужны скопчеству? Если вышеприведенные «священные» тексты и понимаются скопцами — как уверяет православная церковь — слишком буквально, то во всяком случае это толкование не погрешает ни против смысла, ни против духа евангелия.
В нем та-же самая вечная ложь «христовой правды», но там она облечена в византийское парчевое великолепие церковности, а здесь — в «белую ризу» отречения и умерщвления плоти, в суровую холстину тупой средневековой морали.
По учению скопцов плоть человека, его пол, его природа — это первородный грех, проклятие и кара. Нужно убить плоть во имя «духа», нужно умертвит ее — и даже не в духовном, а в буквальном смысле. Нужно фактически последовать евангельскому совету, рекомендующему, вырвать соблазняющее око и отсечь «уды греха», чтобы раз навсегда оглохнуть и ослепнуть для всех соблазнов похоти, разлитой в грешном мире… Ибо только через полное «убеление плоти» может человек «довести душу до пределов царства небесного».
* * *
Нужно отдать должное скопцам: в обработке своих жертв они проявляют большое умение и соблюдают величайшую осторожность, ограничиваясь сначала длительной и постепенной подготовкой. Лишь когда «новик» вполне созрел, его торжественно принимают в свою среду. И только тут перед ним впервые раскрываются внутренние тайны секты, и он допускается на общие собрания «корабля».
Обряд скопческих «рэдений» построен с тонким расчетом и является своеобразной «магией», способной возбудить в «простеце» нужные для целей секты умонастроения: беспрекословное повиновение, преданность, страх, болезненную возбужденность.
После беседы и проповеди вожака, именуемого «кормщиком» или «гостем», следует пение религиозных стихов — «распевцев», цель которых «настроить душу» на торжественный выспренний лад. Затем — мерные движения, «хождение» — «корабликом», «стеночкой», «крестиком»; являясь как бы подобием танца, они приводят молящихся в повышенное возбужденное состояние духа. После этой подготовительной перекрестной кадрили начинается кружение и скакание группами и поодиночке — по примеру царя Давида, который «перед ковчегом скакаша играя». Эго и есть «радение», «работа богу», имеющая целью «убить злую леность».
Сомкнувшись в круг, который они называют «вертоградом» или «купелью», скопцы скачут до изнеможения, «аки ангелы вокруг престола божья парящие». Градом льется пот — «как у Христа в Гефсиманском саду»… Быстрое круговращение действует на нервы и мозг радеющих, приводя их в своеобразное состояние опьянения (сами скопцы называют свой «восторг» — «духовным пивом»). И это опьянение развязывает языки по рецепту пророка Иоиля: — «Излию от духа моего на всяку плоть и прорекут сынови и дщери ваши»…
В каждом скопческом корабле имеются свои штатные пророки и пророчицы: тут наступает их «номер»… Бессмысленные заумные подчас — а на самом деле обдуманные по всем правилам хорошо-поставленной пропаганды — призывы, речи, исступленные возгласы; изливаются в возбужденные, до одури доведенные, мозги рядовых «простецов». Каждое слово беснующейся, это — «пророчество», каждый выкрик — «воля божья». Ибо на прорицающего «скатила вся пресвятая троица»…