— Кто от нас уйдет — нигде в мире покоя не найдет! Все будто и хорошо — ан-нет: что-то грызет его, сушит тоска какая-то… И раньше-ли, позже-ли — возвратится он к нам.
Так утверждают скопцы… Они-то знают дьявольский секрет этой тоски: это — тоска неполноценной искалеченной человеческой личности, чувствующей свою чуждость всему нормальному, радостно-здоровому, подлинно-человеческому, свое безвыходное одиночество…
Среди людей оскопленный — чужак. А человеку — свойственно искать себе подобных. И оттого сознание непоправимой судьбы загоняет его обратно на страшный «корабль», в узкий круг людей, клейменых «печатью духа».
Бесплодие — лишь одно из многих, лишь самое глубокое и явное изменение, которое претерпевает природа человека, подвергшегося оскоплению. Оскопление влечет за собой еще другие отклонения от здоровой нормы. Оно изменяет даже самый «облик человеческий»…
Одутловатое, подернутое восковой желтизной, лицо — не лицо, а омертвелая маска, лишенная живой игры личных мускулов, тупое безволосое лицо, лишенное даже выразительного и благородного отпечатка человеческого возраста — таков обычный тип скопца… У людей, оскопленных в детстве, на всю жизнь сохраняется высокий детский дискант, ибо развитие гортани приостанавливается. В юности на многих скопческих лицах лежат тени «собачьей старости». А иногда, наоборот, проходят годы и жизнь, а лицо скопца все еще хранит черты недоразвившегося — ребенка, и только грузное, вялое, жиром заплывшее, тело, толстые отечные ноги, да тяжелая поступь говорят о близкой могиле…
Но последствия оскопления не ограничиваются внешним физическим уродством, они идут дальше и глубже.
Как показало медицинское вскрытие и наблюдение над оперированными животными, оскопление вызывает важные изменения в анатомическом строении мозга: не говоря уже об уменьшении веса мозга, у скопцов приостанавливается развитие мозжечка.
Все мужественные начала характера остаются у скопцов недоразвитыми. Все яркие, бурные, живые проявления многогранной человеческой личности у них приглушены.
Оскопленный в детстве, молодой сектант остается чужд и далек всем высоким стремлениям и порывам, всем благородным увлечениям, свойственным человеческой юности. А в зрелом возрасте — он не отдаст себя никакой большой сверхличной идее, никакому социальному служению. Он безразличен ко всему, что выходит за узкий предел его секты; общественность исчерпывается для него замкнутой кучкой его единомышленников. Трезвый и бесстрастный, он не знает героизма и самопожертвования. Лишенный благодетельного дара фантазии, он неспособен к какой-либо творческой деятельности… Воистину, он — скопец не только телом, но и душой.
Зато пышным цветом распускаются в этой выхолощенной душе типичные пороки людей, с ограниченным умственным кругозором и низкой нравственностью: эгоизм, хитрость, лукавство, коварство, алчность…