Через несколько минут где-то раздалось не уверенное щелкание соседнего глухаря, а потом полилась его песня.
Дед Герасим успокоился; он подманил к себе пальцем Ильюшу и шепотом сказал ему:
— Нельзя кричать, кругом глухари молчат, этого убили, надо их песню слушать. Под песню и. говори.
Герасим поднял мертвого глухаря и, передавая его Ильюше, сказал ему:
— Ну, неси, приятель, дичь, а пока отдохнем.
Оба сели на мох под сосной, Герасим набил трубку и закурил.
Начинало светать. Можно было разглядеть отдельные деревья… Над лесом, хлопотливо хоркая, протянул вальдшнеп; с дальнего болота по слышалось курлыкание журавлей; загоготали где-то высоко в воздухе дикие гуси; откуда-то близко послышалось смешное, как блеяние ягненка, токованье бекаса; за просекой затоковал тетерев и над самым током, над вершинами деревьев пролетела, громко воркуя, глухариная самка…
Лес просыпался…
Передохнув, Герасим встал и, снова напомнив Ильюше, чтобы он не шумел, начал подходить ко второму глухарю.
На этот раз Ильюше итти было гораздо легче; стало значительно светлее, можно было не бояться бурелома, сучьев и веток и даже обходить особенно мокрые места.