Ильюша внимательно следил за дедом и видел, как он взвел курки, как он опять долго целился и, наконец, выстрелил.
Глухарь сорвался с дерева, тяжело взмахнул крыльями и, видимо, раненый, попробовал пере лететь на ближайшую ель,
Герасим, не отнимая ружья от плеча, выстрелил в него второй раз в лёт, и красивая птица перевернулась в воздухе и почти беззвучно упала на нерастаявший снег…
Герасим подобрал глухаря и, подойдя к Ильюше, сказал ему:
— Теперь баста; больше стрелять не буду; довольно и двух петухов, а то еще весь ток разобьешь.
Между тем стало уж светло. Тысячи разной мелкой пташки чирикали и пели на все лады; где-то в лесу неустанно куковала кукушка; шумно жужжа, носились майские жуки… Вот уже лучи утреннего солнца брызнули своим ярким светом и позолотили маковки сосен и елей Ночь прошла, лес окончательно проснулся и весь наполнился звуками веселой, радостной музыки красавицы весны…
Глухарей слышно не было. Да и трудно было бы их слышать; гомон и многоголосый шум всего лесного пернатого царства заглушал тихую глухариную песню.
Вдруг послышался какой-то странный треск и шум…
Ильюша не мог понять, что это такое, и взволнованно спросил деда:
— Дедушка, это что же за шум?