— Да когда же, дедушка?
— А вот так через недельку и пойдем. По осени-то в крестьянстве самая охота, а летом не до того. Покосом да жнивьем замаешься.
— А теперь у тебя, дедушка, помол пойдет, деловито возразил Костя, — опять тебе недосуг будет.
— Ну помол не помол, а на охоту мы все таки пойдем. Я уж так спокон века даю себе по осени отпуск дня на два и к приятелю еду одному старому на охоту. — Отпросись у отца с матерью — вместе и поедем.
— Куда же это мы поедем, дедушка?
— Далеко поедем; отсюда верст за тридцать, на Каму-кормилицу. Слыхал, небось, про такую реку? Там на перелете по гусям и уткам охотиться будем.
— Слыхать я про Каму слыхал. Наши туда на ярмарку ездят, — задумчиво ответил Костя, — а только я уж не знаю, отпустят ли меня так далеко.
— Ну. авось, отпустят. Я отцу твоему сам скажу. Со мной отпустит, не побоится, — утешил его Герасим. — Так через недельку и собирайся.
Отец с матерью отпустили Костю с Герасимом. Прошла неделя, и дождался Костя своей радости.
Ехать надо было далеко, а Герасим сам без лошадный был. Однако, каждый год он у свояка Никифора Хитрова выговаривал себе на двое суток лошадь и плетенку-тарантас, а за это молол Никифору часть его хлеба бесплатно.