На Люблинском сейме 1569 г. произошло государственное объединение Польши с Литвой (Речь Посполитая). Люблинская уния диктовалась общими интересами шляхты обеих стран и интересами внешней политики. По условиям унии Польша и Литва должны были иметь общего короля, сейм, монету, вести общую внешнюю политику, но войско, финансы, государственные должности, суд и законы оставались раздельными.
«Дневник Люблинского сейма», СПБ 1869, стр. 17–21; 68–78.
РЕЧИ СЕНАТОРОВ ПОЛЬСКИХ И ЛИТОВСКИХ ПАНОВ — РАДЫ ОБ УНИИ
24 января сенаторы надеялись, что литовцы теперь уже сядут с ними в заседание. Послы тоже дожидались этого. Литовцы, прибыв в замок, пошли в свою залу, а не в сенат. Польские сенаторы послали сказать им, что дожидаются их прибытия к ним согласно их обещанию. Литовские сенаторы отвечали, что прибыли только за тем, чтобы получить ответ, обещанный в субботу, и не намерены приступать ни к каким другим делам.
РЕЧЬ ЕПИСКОПА КРАКОВСКОГО
Видя, что дело принимает такой оборот, сенаторы расселись так, чтобы Литве пришлось занять место в сенате ни по правой, ни по левой стороне, но против польских сенаторов. Когда пришли литовские сенаторы и с ними их послы, епископ Краковский дал их ответ в таком смысле: он высказывал сожаление, что «такия великия дела замедляются и колеблется постановление предков, между тем все пошло бы и скорее и лучше, если бы нам сойтись и составить одно заседание. Домогаться унии с вами, давно решенной, побуждает нас не какая-нибудь неволя. Польское королевство не настолько мало, чтобы нам в нем было тесно и тяжело. Нам нужно, чтобы исполнено было то, что постановлено нашими и вашими предками, и что в эти времена нужнее вам, нежели нам».
«Вы, господа, говорите, что вам нужно поправить ваши законы. Мы ознакомились несколько с этими исправлениями. Мы желаем вам самых лучших законов и очень рады бы помочь вам в этом, только бы эти законы не мешали нашему единению с вами или унии и не были им противны.
Между тем, присмотревшись немного к тем законам, которых утверждения вы, господа, добиваетесь у короля, мы видим, что некоторые из них противны унии и братству нашему, — вы точно решеткою отгораживаетесь ими от нас. Вы хотите считать нас чужеземцами, отстраняете народ польский от должностей и других дел и уже у вас отнимают должности у поляков без всякого основательного повода, и этим-то начинается этот сейм!»
«Видит бог, с какою любовию мы относимся к вам; поляки всегда хорошо относились к вам, не щадили имущества, издержек и здоровья (и теперь вы имеете у себя ясныя доказательства этого), они не загораживают дороги к единению с вами, господа. Мы видим, что совсем иначе поступали ваши и наши предки, как это открывается из обоюдных их договоров, и потому теперь еще больше должны мы удивляться вашему образу действий, — именно тому, что в настоящее время, когда мы начали приводить к концу дело унии с вами, вы, господа, насочиняли себе каких-то постановлений и законов, противных унии. Мы, с своей стороны, об этой унии не иначе можем говорить и постановлять, как только на основании привилегий, договоров, издавна утвержденных присягой. Согласитесь, господа, заседать вместе с нами и присмотреться к этим древним актам, а также к нашим законам. Если вы в них увидите что-либо противное унии, то мы охотно отступимся от них; точно так же и вы, господа, не домогайтесь того, что может разрывать унию». — Литовцы взяли все это на обсуждение до завтрашнего дня.