Всего того, и всякой порядни жена смотрила, — и учила слуг и детей добром и лихом; не имет слово, — ино ударить. И увидит муж, что не порядливо у жены и у слуг, или не по тому, о всем, что в сей памяти писано, — ино бы умел свою жену наказывати всяким разеуждением и учити. Аще внимает, и потому все творити, и любити и жаловати. Аще жена по тому научению и наказанию не живет, и так того всего не творит и сама того не знает, и слуг не учит — ино достоит мужу жена своя наказывати, и ползовати… на едине; и понаказав, и пожлловати, и примолвити; и любовно наказывати и разеужати; а мужу на жену не гневатися, а жене на мужа: всегды жити в любви и чисто-сердии. И слуги, и дети тако же, посмотря по вине и по делу, наказывати, и раны возлогати: да, наказав, пожаловати; а государыни за слуг печаловатися, по разсуждению: ино служкам надежно. А только жены, или сына или дщери, слово или наказание не имет, не слушает и не внимает и не боитца и не творит того, как муж или отец или мати учит, — ино плетью постегать, по вине смотря; а побить не перед людьми; наедине: поучити да примолъвити и пожаловати, а никако же не гневатися ни жене на мужа, ни мужу на жену. А про всяку вину: по уху, ни по видению, не бити, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом, не колоть; ни каким железным или деревянным не бить: хто с серца или с кручины так бьеть, — многи притчи от того бывают, слепота и глухота, и руку и ногу вывихнут, и перст; и главоболие и зубная болезнь… А плетью с наказанием бережно бити: и разумно и болно и страшно и здорова. А толко великая вина и кручиновата дело и за великое и за страшное ослушание и небрежение, — ино соимя рубашку плеткою вежливенько побить, за руки держа: по вине смотря; да поучив примолвити; а гнев бы не был, а люди бы того не ведали и не слыхали; жалоба о том не была.
А по людцкой ссоре или по оговору, без обыску, без прямого, брань и побои и гнев никако же бы не было: каково было поношение или речи недобры, или своя примета, — того наедине пытати, добром: истинне покается безо всякого лукавства, — милостивно наказать, да и пожаловати по вине смотря; а толко не виновато дело, ино оговорщиком не попущати, ино бы вперед вражда не была, а только по вине и по обыску по прямому; а не каетца о грехе своем и о вине: то уже наказание жестоко надобеть, — штобы был виноватой — в вине, а правой — в правде: поклонны главы меч не сечет: а покорно слово кость ломит….
В ЖИТНИЦАХ И В ЗАКРОМЕХ О БЕРЕЖЕНИИ
А в житницах бы у ключника был бы всякий запас и всякое жита: солод и рожь, овес, пшеница не сгноено, и не накапала бы и не навьяло; не проточено от мышей и не слеглося, и не затхло бы ся. А что в бочках или в коробах: мука и всякой запас, и горох, и конопли, и греча, и толокно, и сухари, и ржаные и пшеничные, то бы было все покрыто и судно твердо и не намокло бы, и не згнило и не затхлося. А всему бы тому была мера и счет: сколько чево из села или из торгу привезут, — и записати; а что весовое, то взъвесити; и колко коли отдаст чево на расход или взаймы и на всякой обиход, или кому государь велит что дата, то все записати же. И сколко чево сделают, то бы было ведомо ж: и хлебы и колачи, и пиво, и вино, и брага, и квас, и кислые шти, и уксус, и высевъки, и отруби, и гуща всякая, и дрожжи, и хмелины, то бы было все у ключника в мере и записано, а хмель и мед и масло и соль вешено.
122. КНЯЗЬ И. М. КАТЫРЕВ-РОСТОВСКИЙ. «НАПИСАНИЕ ВКРАТЦЕ О ЦАРЕХ МОСКОВСКИХ»
Князь Иван Михайлович Катырев-Ростовский написал «Повесть», рассказывающую о событиях начала XVII в. К повести присоединено печатаемое нами «написание», дающее портреты царей: Ивана Грозного, Федора Ивановича, Бориса Годунова, Федора Борисовича, царевны Ксении, Лжедимит-рия I, Василия Шуйского. («Русская историческая библиотека», том XIII.)
Царь Иван образом нелепым, очи имея серы, нос протягновен и покляп; возрастом[140] велик бяше, сухо тело имея, плещи имея высоки, груди широкы, мышцы толсты; муж чюднаго разсуждения, в науке книжняго почитания доволен и многоречив зело, ко ополчению дерзостен и за свое отечество стоятель. На рабы от бога данныя ему жестосерд велми, на пролитие крови и на убиение дерзостен велми и неумолим; множество народу от мало и до велика при царстве своем погуби, и многия грады своя поплени, и многия святителския чины заточи и смертию немилостивою погуби, и казни многая содеях над рабы своими, жен и дщерей блудом оскверни. Той же царь Иван многая и благая сотвори, воинство велми любляше и требующая ими от сокровищ свое неоскудно подаваше. Таков бе царь Иван. Царь же Федор возрастом мал бе, образ посничества нося, смирением обложен, о душевней вещи попечение имея, на молитве всегда предстоя и нищим, требующая подая; о мирских же ни о чем попечение имея, токмо о душевном спасении. От младенства даже и до конца своего тако пребысть, за сие же спасенное дело бог царство его миром огради, и враги его умири, и время благотишно подаде. Таков бе царь Феодор.
Царь же Борис благолепием цветуще и образом своим множество людей превзошел, возрасту посредство имея; муж зело чюден в разсуждении ума доволен и сладкоречив велми, благоверен и нищелюбив и строителен зело, о державе своей многое попечение имея и многое дивное о себе творяше. Едино же имея неисправление и от бога отлучение: ко врачей сердечное прилежание и ко властолюбию несытное желание; и на прежебывших ему царей ко убиению имея дерзновение, от сего же и возмездие восприят.
Царевич Федор Борисович, сын царя Бориса, отроча зело чюдно, благолепием цветуще, яко цвет дивный на селе, от бога преукрашен, и яко крин в поле цветущи; очи имея велики черны, лице же ему бело, млечною белостию блистаяся, возрастом среду имея, телом изобилен 2. Научен же бе от отца своего книжному почитанию, во ответех дивен и сладкоречив велми, пустошное же и гнилое слово никогда же изо уст его исхождаше, о вере же и о поучении книжном со усердием прилежа.
Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами 3 румянна, червлена 4 губами, очи имея черны велики, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы из очию испущаше, тогда наипаче светлостию зелною блистаху; бровми союзна, телом изобилна, млечностию белою облиянна, возрастом не высока, ни ниска, власы велики имея черны, велики, аки трубы по плечам лежаху. Во всех женах благочиннейша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием воистину во всех делех чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне слушати желаше.