IV. Того же лета 12 бысть мятеж в Новегороде, начала изгоните князя Ярослава 13 из города, и съзвониша вече на Ярославли дворе, и убиша Иванка, а инии вбегоша в Николу святын; а заутра побегоша к князю на Городище тысячьскыи Ратибор, Таврило Кыянинов и инии приятели его, и взяша домы их на разграбление и хоромы разнесоша. А к князю послашя на Городище, исписавше на грамоту всю вину его: чему если отъял Волхов гоголными ловци, а поле отъял еси заячими ловци? чему взял еси Олексин двор Морткинича? чему поймал еси серебро на Микифоре Манускиничи, и на Романе Болдыжевичи, и на Варфоломеи? а иное чему выводишь от нас иноземца, который у нас живут? а того много вины его; а ныне, княже, не можем терпети твоего насилия, поеди от нас, а мы собе князя промыслим. Князь же приела на вече Святъслава и Андрея Воротиславича с поклоном: того всего лишюся, а крест целую на всей воли вашей. Новгородци же отвечаша: княже, поеди проче, не хотим тебе; али идем всь Новъгород прогонить тебе. Князь же поиде из города по неволи…
Новгородцы же послаша по Дмитрия Александровича[79]; Дмитрии же отречеся, тако река: «Не хочю взяти стола перед стрыем 2 своим». — И быша новгородци печальни; а Ярослав нача полкы копити на Новъгород, и бе послал к царю Татарьску 3 Ратибора, помочи прося на Новъгород. И се учюв князь Василии Ярославич 4, приела послы в Новъгород, река тако: «Кланяюся святой Софьи и мужем Новгородцем; слышал еемь, аже Ярослав идеть на Новъгород, со всею силою своею, Дмитрии с переяславци и Глеб с смолняны; жаль ми своея отчины». А сам поеха в татары, пойма с собою Петрила Рычага и Михаила Пинещинича, и възврати татарьскую рать, тако рек цареви: «Новгородци прави, а Ярослав виноват»; уже бо бяше царь отпустил рать на Новъгород, по Ратиборову лживому слову; рече бо Ратибор царю: «Новгородци тебя не слушают, мы дани прощали тобе, и они нас выгнали, а инех избили, а домы наша розграбили, а Ярослава безчьствовали». Новгородци же поставиша острог 5 около города, по обе стране, а товар въвозиша в город; и пригониша сторожи Ярославли мало не до Городища 6, и вы-идоша всь град в оружии от мала до велика к Городищю, и стояша два дни пеши за Жилотугом 7, а коневницй за Городищем. То уведав Ярослав поиде об ону сторону к Русе 8, и седе в Русе, а в Новгород приела Творимира: «Всего, что вашего нелюбия до мене, того лишаюся; а князи вси за мене поручатся». Новгородци же послаша к нему Лазоря Моисиевича: «Княже, сдумал еси на святую Софью; поеди, ать изъмрем честно за святую Софию 9; у нас князя нетуть, но бог и правда и святая Софья, а тебе не хочем». И совкупися в Новъгород вся волость Новгородьская, пльсковичи, ладожане, корела, ижера, вожане 10, и изоша в Голино от мала и до велика, и стояша неделю на броде, а Ярославль полк об ону сторону. И приела митрополит грамоту в Новъгород, река тако: «Мне поручил бог архиепископию в Русской земли, вам слушати бога и мене, кръви не проливайте, а Ярослав всей злобы лишается, а за то яз поручаюся». И приела Ярослав с поклоном в Новгородсыи полк, и взяша мир на всей воли Новгородьской, и посадиша Ярослава, и водиша и к кресту.
БОРЬБА МЕЖДУ «БОЛЬШИМИ» И «МЕНЬШИМИ» ЛЮДЬМИ (Перевод)
ИЗГНАНИЕ КНЯЗЯ ВСЕВОЛОДА
I. В 1136 году новгородцы призвали псковичей и ладожан и порешили изгнать князя своего Всеволода; посадили его на епископский двор, с женой, детьми и тещей, месяц мая 28, и стража с оружием сторожила его день и ночь, 30 мужей ежедневно. Сидел он 2 месяца и отпустили его из города июля 15, а приняли его сына Владимира. А вот в чем обвиняли его: 1) не бережет смердов, 2) зачем захотел сесть в Переяславле, 3) бежал с поля битвы впереди всех; а больше и прежде всего, велел нам к Всеволоду присоединиться, а потом велит отступить.
Не пустили его, пока не придет другой князь.
В лето 1137, в начале года, 7 марта, индикта в 15 день, бежал Константин посадник к Всеволоду, и несколько иных добрых му-жей, и дали посадничать в Новгороде Якуну Мирославичу. В то же лето пришел князь Всеволод Мстиславич в Псков, желая сесть опять на столе своем в Новгороде, позванный тайно новгородскими и псковскими мужами, его сторонниками: «иди, князь, тебя опять хотят». И как услышано было, что Всеволод в Пскове с братом Святополком, и великий мятеж был в Новгороде, и побежали и другие к Всеволоду в Псков, и взяли на разграбление дома их, Костянтина, Нежаты и многих иных, да еще и то искали, кто сторонник Всеволода из бояр, с тех взяли до полторы тысячи гривен, и дали купцам снаряжаться на войну; брали и не с виновных. Потом Святослав Ольгович собрал войско со всей земли Новгородской, и брата своего привел Глеба, курян и половцев, пошли на Псков выгонять Всеволода; и не покорились им псковичи, не прогнали от себя князя, но стали остерегаться, устроили засеки. И князь (Святослав Ольгович) и люди, устроив вече в пути, повернули обратно с Дубровны, да и сказали: «не будем проливать кровь со своей братьею, может быть бог уладит своим промыслом».
ВОЗМУЩЕНИЕ ПРОТИВ ПОСАДНИКА ДМИТРА
II. Когда новгородцы вернулись в Новгород, они собрали вече против посадника Дмитра и братьи его, потому что они велели с новгородцев брать серебро, по волостям куны брать, с купцов виру дикую и повозы возить и всяческое зло (делали). Пошли грабить их дворы. Двор Мирошкин и Дмитров зажгли, имущество их забрали, села и челядь их распродали, сокровища их отыскали, захватили без числа, а избытки разделили по 3 гривны по всему городу, так что всякому досталось; кто тайком захватил, то один бог знает, а от того многие разбогатели, а что (было долгов) на досках, то оставили князю…