Видя; что с ним ничего не поделаешь, братья оставили его в покое и принялись опять за работу.
Эльфам было весело, все соединились для общей работы, смех и гам стояли над садом.
Мурзилка сердился, сердился, но и на него подействовала весёлость остальных и он вскоре опять по-старому принялся бегать взад и вперёд, суетиться, давать советы и мешать другим. Сам он, конечно, ничего не делал, а только покрикивал на других. Эльфы не обращали на него внимания и только снисходительно улыбались на его замечания.
— Господа, принимаемся за голову! Скажите теперь, кого лепить? — спросили верхние работники.
— Ах, француза! пожалуйста, француза! — взмолился Мурзилка.
— Француза так француза, — согласились эльфы и принялись за отделку головы. Когда она была готова, Скок и Китаец принесли два больших угля, которые вставили вместо глаз, и ими же нарисовали рот, нос и уши. Морковь украшала голову снеговика в виде усов, бороды и четырёх торчащих кверху волос. В правую руку великана Алхимик вложил восьмую — морковку, так что казалось, будто француз указывает вдаль. Наконец, всё было готово, и маленькие человечки торопливо принялись убирать леса.
Громкий восторженный крик радости вырвался из сотен маленьких грудок, когда перед восхищённой толпой предстал сажённый великан, освещённый розовыми лучами заходящего солнца.
Снеговик действительно был хорош, и крошки недаром были в восхищении от своей работы.
— Ура, ура! — загремело в воздухе.
На небе между тем одна за другой загорались и мигали звёздочки. Крошки перешли в тёплый павильон, где и расположились на ночь.