(СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ДОРОГОГО ДРУГА Е. Л. АФОНИНА)
(Воспоминания о 19-летней дружбе)
У каждого человека среди многих друзей и знакомых есть одна личность, которая на всю жизнь оставляет после себя неизгладимый с лед.
Такой светлой и неоценимо дорогой личностью является для меня покойный Афонии, которому я обязан тем, что продолжаю жить, принимая носильное участие в политической н общественной работе, не покончив самоубийством в тяжелую нору страшной реакции последних лет самодержавного режима.
Мое первое знакомство и в скором времени самая тесная дружба с К. Л. начались в 1903 году на юге России в небольшом заштатном городишке Голта, где в это время Афонин жил с семьей, арендуя буфет в клубе голтянского литературно-артистического кружка и в то же самое время принимая самое активное участие в спектаклях, литературных вечерах, креме, того, вел подпольную работу, в которую его вовлекла местная учительница Б. Л. Молен, ныне жена т. Мельничанского, председателя М.Г.С.Ц.С. Лично я сам в 1903 г. вышел на Р.С.-Д.Р.И. Не верилось тогда в возможность вести политическую работу среди темных масс при невозможно-тяжелых условиях плевенско-победоносцевского произвола.
Г. это время господствовала идея самообразования, самоусовершенствования и легальных кружков самообразования, за которыми опричники Николая II зорко следили, умело "вовремя" вылавливая тех, кто были левей учения Толстого и направления журнала "Вестник Знания", занимавшего умы и сердца молодежи той кошмарной эпохи. По своему политическому развитию в то время, тов. Афонин стоял не особенно высоко, теоретических познаний было мало, но у него было то, чего у многих, более подготовленных к политической работе, нет, это искренняя и пламенная вера в великую идею коммунизма. Этой вепрей всю жизнь жил покойный, отдавая все силы за пролетарское дело и заражая других. Афонин и упомянутая учительница пытались втянуть меня в подпольную работу, но я, но указанным выше причинам, отказался, что очень огорчило К. Л.; тогда он предложил мне принять участие в литературных вечерах голтянского кружка, а также познакомил меня с местной еврейской молодежью, объединенной в кружке "саморазвитие".
Мне вспоминается литературный вечер, когда я, по настоянию Афонина, впервые выступил перед местной интеллигенцией с рефератом о Л. Андрееве; его восторгу, казалось, не было предела, что я имел успех.
Чтобы не портить впечатления, он сам лично отказался выступить со стихотворением Некрасова.
В период 1903-1905 г.г. подпольная работа для местной власти стала причинять много хлопот и забот и она начала усиленно, искать крамольников, но ей этого не удавалось. События на броненосце "Потемкин", летом 1905 г., арестованных матросов с которого направляли в Сибирь через Голту из Одессы, немного раскрыли глаза местному становому приставу и уряднику, так как во время остановки поезда на с г. Голта Афонин и его товарищи были не совсем осторожны в своих симпатиях к потемкинцам.
И власть усилила свою слежку, но декабрьская революция: и 1905 г. спутали все карты, охранители растерялись, и дело было временно замято. Наступившая реакция в 1906 г. подняла голову этих охранителей на время поколебавшегося старого строя и они решили, как можно скорее уничтожить "заразу", свившую у них под боком свое гнездо. В июле 1906 г. стражники, во главе со становым приставом, ворвались ночью на квартиру Афонина, у которого ночевало трое товарищей по партийной работе. Было взято много прокламаций, запрещенных брошюр и книг.