Афонин и его товарищи были арестованы и на другой день отправлены в Ананьенскую тюрьму, а потом в ссылку в Сибирь.
Зная, какие ему грозят последствия, К. Л. в тот вечер, когда его отправляли в тюрьму, в зале 1-го класса, до прихода поезда, произнес такую речь, которую, вне всякого сомнения, до этого времени не приходилось слышать в стенах голтянской станции. Я до сих пор не забуду его вдохновенных пророческих слов, говорящих о новой грядущей революции, которая все сметет до основания. Оставшаяся семья Афонина впала в самую крайнюю нужду. Его жене, этой редкостной женщине, на руках которой осталось трое маленьких детей, приходилось буквально выбиваться из сил от работы, чтобы не умереть от голода, так как той небольшой помощи, которую ей оказывали друзья Афонина, было недостаточно. Останавливаясь на работе тов. Афонина, я скажу, что та кипучая работа, которой отдавался Е. Л. всей душой в провинции, его не удовлетворяла, ему там было тесно, его деятельная бодрая натура требовала более широкого простора. Я вспоминаю живо, как он завидовал мне, когда я в 1905 г. уехал в Москву. В последний вечер, накануне ареста, мы долго беседовали у него на квартире о Москве, куда я снова возвращался, сколько ценных советов, указаний он мне дал, чтобы я не падал духом, верил в грядущий день победы над самодержавием. На другой день я должен был прочитать нелегально реферат об освободительном движении. Он предложил мне остаться ночевать у него, но я не сделал этого потому, что должен был подготовиться к завтрашнему выступлению. Чтение не состоялось и мне пришлось провожать Афонина уже в тюрьму.
В своем письме ко мне от 24 июля 1905 г.-- когда я был в Москве,-- он упрекал меня за то, что я скучаю, испытываю тоску, неудовлетворенность и пророчески предсказывал, что "Москва будущий источник нового строя". В этом письмо он советовал мне отдаться умственному и духовному развитию, был. бодрым, смелым, готовиться к предстоящей борьбе за лучшее будущее трудового народа.
Чудная, как бы незаметная работа многих сотен честных, стойких и готовых на все борцов за свободу и счастье для всех была продолжительна, и среди таких борцов Афонин занимал видное место. Их работа не пропала даром. Первые результаты этой великой работы; были в 1905 г. Тогда казалось многим, что наступило радостное время долго-жданной свободы.
Но это были напрасные мечты, и суровая действительность снова все сковала. Проклятый трон Николая кровавого зашатался, но не узил, палачи и душители трудового народа успели поддержать этот кошмарный трон штыками. Московское вооруженное восстание было подавлено самыми жестокими мерами. "Успокоение и лотом реформы",-- этот подло преступный рецепт Столыпина -- в виде военно-полевых судов, подвиги Меллера-Закомельского и Рененкампфа, Мина, Римана и пр. сволочи, разразившиеся повсеместно еврейские погромы, все это повисло черной непроглядной тучей над несчастной страной. Душа разрывалась от боли при виде всего того, что опять стало твориться вокруг. В ответ на мое письмо, полное отчаяния, ужаса и безысходной тоски, Афонин в своем большом письме от 20 августа 1906 г. не соглашался с моими мрачными выводами, что все кончено, погибло и что Россия еще долго будет стонать от произвола и насилия подлого самодержавия.
Сколько смелости и бодрости, и веры в то, что революция не прошла даром, что она всколыхнула всю страну. Двухмесячное существование Государственной Думы, с трибуны которой лилось свободное слово, посеяло хорошие плоды. "Пусть революция подавлена, но сколько теперь бордов за свободу не оставят своей работы, будут готовиться к новой последней и "решительной борьбе, страшная буря второй революции окончательно и навсегда сметет удержавшийся на время старый строй". К борьбе во имя социализма он призывал меня. Это письмо и другие, (последующие, в таком же тоне, влили в меня бодрость, вселили веру в недалекое лучшее будущее, спасли меня от рокового шага покончить с собой от отчаяния.
В 1909 г., по окончании ссылки, Афонин имеете с семьей приехал в Москву. Здесь начинается на первых порах трудная во всех отношениях жизнь. В это время у него уже было шестеро детей, один другого меньше. Материальная нужда доходила до крайности. Упал ли духом, оставил ли Афонин политическую и общественную работу? Нет. Он все также был верен себе. На некоторое время я устроил его на работу в качестве агента по продаже открыток в фотографии, где я работал сам, что давало ему заработок рублей 25--30 в месяц. Кроме того, ему удалось устроиться репортером в газете "Копейка", где, конечно, получал он жалкие гроши. Чтобы поднять свое скудное образование, Афонин поступил в университет Шанс некого (и это в сорок лет!).
У Афонина был какой-то особый организаторский талант объединять людей различных убеждений и взглядов, и как-то выходило так, что центром этого был он сам. Кто из друзей и знакомых Е. Л., живущих в Москве, не помнит тех лучших и славных вечеров "за чашкой чая" у него на квартире?
Сколько идейных споров, бесед, обмена мнений!-- На какие только темы мы не говорили долгими часами? В 1910 г. мы с ним вступили в Суриковский кружок, писателей из народа, где он сразу образовал левую оппозицию, настаивая на выявлении литературного облика этой бесформенной организации писателей-самоучек, воспевавших в своих произведениях цветочки, облачка и робко вздыхавших о горькой доле мужика.
Объединяя вокруг себя своих друзей и знакомых, он, в то же самое время, сам лично, быстро и прочно завязывал знакомства и дружбу с людьми, стоявшими выше его по своему умственному и духовному разлитию, занимавшими видное политическое и общественное положение в Москве.