Своей задушевностью, простотой, каким-то привлекающим всех обаянием своей светлой, прямой и честной личности, он сразу становился близким и дорогим для всех, кто с ним знакомился поближе,-- сходился.

Начиная с 1911--1912 гг. он как-то быстро стал подыматься в своем умственном и духовном развитии и к началу революции 1917 г., это уже был такой политический и общественный работник, с которым приходилось считаться многим его противникам, с которыми он умел держать себя достойно и твердо, когда это было нужно. То, Что произошло в Октябре 1917 г. и было для многих безумием, ошибкой, считалось преступлением, для Афонина стало великой святой истиной, высшей правдой, исторической необходимостью, ради чего он готов был отдать свою жизнь, что и рисковал сделать во время Октябрьского переворота, в котором принимал самое активное участие, был на самых опасных местах, часто спасая создавшееся опасное положение. В 1917 г. Афонин вступил официально в Р.К.П., но это была просто необходимая формальность, фактически же он по духу, по своим убеждениям, крайним взглядам и правильному чутью -- был давно коммунистом. Кто взгляды, убеждения, вера в торжество коммунизма никогда не расходились с делом, он всегда все это подтверждал на деле своими личными поступками, личной и семейной жизнью.

Сколько есть людей в Москве и других местах, где он жил, которым он оказывал носильную помощь, поддержку, часто отказывал себе и своей семье, не говоря уже о том, что редко кому отказывал устроить на место, дать рекомендацию даже мало знакомому человеку, раз тог в этом нуждался. Будучи прочно напичканным меньшевистской идеологией еще в 1900 г., мне трудно было сразу отрешиться от нее, да и много ли можно посчитать людей, которые бы искренно и сразу поверили в правоту, святость и своевременность Великого Октября, тем не менее, по предложению Афонина, я в декабре 1917 г. с радостью перешел на Советскую работу и вступил кандидатом в Р.К.П. И это время он был казначеем Бюро районных думном и нужны были свои сотрудники, взамен тех, кто подло и гнусно занимался, саботажем в здании бывшей Городской Думы.

В 1918 г. Афонину поручается заведывание финансовым отделом Московского Совета. Сколько труда, энергии и силы воли вложил он в это дело! Здесь у него вполне развернулся организаторский, административно-хозяйственный талант. В это время я служил под непосредственным его начальством, заведуя инспекторским столом, и вот тут-то мне пришлось насмотреться и наслушаться, как Афонин умело, деловито, но неумолимо и неуклонно, успешно пел борьбу с саботажем и едва скрытой враждебностью к новому строю, привлекая на свою сторону прежних думских служащих.

Зная близко и хорошо Е. Л., я позволю себе категорически утверждать, что если бы побольше было таких администраторов и хозяйственников, как он в то трудное и тяжелое время для нашей Советской власти, то дело строительства новой жизни было бы другое. Отдавая всего себя служению новому строю, Афонин часто говорил, что ему вместо административно-хозяйственной работы хотелось бы всецело отдаться коммунарно-просветительной деятельности и идейной партийной работе. По возвращении его с фронта в конце 1919 г. его" мечта, сбывается: он назначается заведующим издательским п/отделом московского земельного отдела, в то же самое время он отдается партийной деятельности в самых широких размерах среди рабочих Москвы и подмосковных крестьян.

Когда его можно было застать дома? В 8 часов утра и после 12--1 часа ночи и лишь изредка "в праздник" он позволял себе роскошь -- остаться дома, со своими детьми, женой -- Мамонтовной, которой многим обязан тем, что мог всецело отдаваться политической и общественной работе, зная, что дома все будет в порядке, что она сможет кое-как свести концы с концами довольно скромного материального бюджета.

Как ни крепок, бодр и жизнерадостен был Афонин, но та долголетняя работа, которой он безраздельно отдавал свои силы -- все более и более сжигала его организм, а в последние годы, перед смертью это становилось все более и более очевидным для его родных и друзей.

И стоило ему заболеть во время командировки в 51-ю дивизию на юг, с подарками от Московского Совета, как его надломленный организм не выдержал и был сломлен окончательно преждевременной смертью 21 июня 1922 года.

Светлый, великий и бодрый дух, полный творческих начал и жизнерадостности, покинул навеки тело того, кто носил имя Е. Л. Афонина.

Дорогой, милый и славный друг! Ты честно точил после долгих лет плодотворного труда, служения трудовому народу, плотью и кровью которого ты сам был. Твоя мечта быть в Москве, которая, как ты предчувствовал, станет источником нового строя -- осуществилась, ты прожил в ней 12 лет, работая в ней на многих поприщах честного труда, закончив свою славную жизнь одним из видных политических и общественных работников. Ты получил вполне заслуженные почести в день твоих похорон, когда мы тебя провожали к месту твоего вечного покоя, который ты себе нашел у стен великого седого Кремля, источника, на весь мир светлой и чарующе-прекрасной идеи коммунизма, которому ты беззаветно отдал себя.