- Хватит этих формальностей, читайте завещание! - потребовал Джейкоб Сидней.
Мистер Дрю наградил его неодобрительным взглядом. Затем он начал читать, а все, кроме Кэрол, напряжённо подались вперёд.
- “Я, Эйза Сидней, находясь в здравом уме, несмотря на то, что мне пошёл сто первый год, объявляю свою последнюю волю. Это завещание подготовлено мной собственноручно, заверено свидетелем и заменяет все предыдущие завещания, сделанные мной.
Во-первых, все мои долги должны быть выплачены. После этого всё моё имущество, недвижимое и движимое, будет распределено после моей смерти следующим образом:
Мои родственники и родственники моей жены, а именно: Джейкоб Сидней, Питер Бонтон, Анна Бонтон Марвин и её дочь Бесс Марвин, Луиза Бонтон Фейн и её дочь Джорджи Фейн, а также юная девушка, известная как Кэрол Уиппл, должны выбрать по взаимному согласию по одному предмету мебели из моих вещей в качестве памяти обо мне”.
- О, Нэнси, он не забыл меня! - прошептала Кэрол.
- “За исключением, - мистер Дрю сделал особый упор на эти слова, - портрета моей покойной любимой жены, о котором я распоряжусь ниже.
Далее я заявляю, что всё оставшееся имущество должно быть конвертировано в денежные средства путем продажи по наилучшей цене как можно скорее после моей смерти”.
За этим последовал список того, что надлежит продать. Перечень возглавил дом с четырьмя сотнями гектаров прилегающих земель. Затем шёл участок ценной недвижимости в центре делового района Ривер-Хайтс. Были упомянуты также два банковских счета, акции и облигации.
Мистер Дрю продолжил чтение: