Кошачья Леди увидела, как девочка одной рукой гладит полковника сэра Персиваля Понсонби, а другой ласкает Викторию, Королеву Соединённого Королевства, Императрицу Индии, и все её сомнения улетучились.
— Я надеюсь, — сказала она, — что ты останешься у меня, Мэри, и поможешь ухаживать за моей семьёй.
В тот зимний день, когда Мэри Натт впервые ступила в поместье Понсонби, дом находился в том состоянии, в каком пребывал уже многие годы. Иначе говоря, полы были замызганы, с потолков свисала паутина, мебель была покрыта пылью, накидки на стульях перепачканы, окна грязные.
Зато дом был раем для тараканов и мокриц, уховёрток и жуков, а в наиболее сырых местах так даже улиток. Мыши, естественно, благоразумно держались подальше. И вдобавок ко всему дом провонял кошками.
К весне дом изменился самым чудесным образом: полы, потолки и мебель стали чистыми, накидки свежими, а насекомые исчезли.
Возродись сейчас полковник и его супруга в человеческом облике, они нашли бы дом в его прежнем виде, в каком он был при них. Правда, кошачий запах до конца не выветрился, но, благодаря тому что чисто вымытые окна открывались теперь как можно чаще, если только позволяла погода, запах был уже гораздо слабее.
Всё это, конечно, свершилось благодаря работящим рукам Мэри Натт, которая оказалась, как выразилась бы мать мисс Понсонби, «сущим сокровищем».
Поначалу из простой благодарности за крышу над головой, а потом быстро привязавшись к Кошачьей Леди, Мэри трудилась с рассвета до сумерек, мела, вытирала пыль, скребла, стирала и полировала, да и, в сущности, стряпала тоже. И что, с точки зрения хозяйки, было важнее всего — её новая помощница уделяла массу времени всем кошкам и, улучив свободную от хозяйства минуту, причёсывала их, мурлыкающих от наслаждения. Персиваль и прочие кошки в своих беседах с одобрением отзывались о девочке.
— А девчушка стоящая, как ты считаешь? — сказал Персиваль жене. — Отлично помогает Мью, а?
И Флоренс вполне с ним согласилась, равно как дядя и тётя, кузины и школьные подруги. Одна Вики не высказала своего мнения.