Магнус повернулся, наступил на основание мышеловки и опять вцепился в металлическую пружину. Он тянул её изо всех сил, но крепкая пружина не поддавалась, и казалось, даже ему не под силу оттянуть её.
Вне себя от волнения, слыша шаги человека за дверью, Маделин грозно заверещала:
— Сильней! Сильней тяни! А то опять укушу за нос!
Услышав такую страшную угрозу, Магнус резко вздёрнул голову, пружина приподнялась, всего лишь чуть-чуть, но и этого хватило Марку Аврелию, чтобы вытащить ногу.
— Быстро, быстро! — зашипела Маделин. — Туда, за горшки, оба!
И когда мужчина вошёл в сарай, мышей там как не бывало. Он взял пакет с кроличьей едой и вытряс часть в ведёрко. Поскольку голова у него была занята чем-то другим, он не заметил мышеловки, валявшейся там, где Магнус уронил её, не заметил следов от его зубов на ржавой пружине и подсыхающих тёмных пятнышек крови на деревянной подставке.
Когда шаги мужчины стихли вдали, вся троица вылезла из укрытия. Магнус сразу устремился к пакету с кормом. Он разорвал его, и когда густой коричневый поток вытек на полку, он жадно набросился на него и челюсти его ритмично задвигались.
Марк Аврелий показался из-за цветочных горшков, хромая со страдальческим видом, Маделин заботливо поддерживала его.
— Ох, Маркуша, Маркуша, у тебя все пальчики переломаты, — прошептала она.
— Переломаны, — механически поправил Марк.