— Маркуша, Маркуша! — в ужасе зашептала Маделин, когда старый фургон загромыхал по улочке. — Это же конец света!
— Мужайся, Мадди, дорогая, — отозвался Марк Аврелий, стуча зубами.
— Всё будет хорошо, — ободрил их Роланд, всунув голову внутрь их отсека. — Только не показывайтесь, пока не подам знак.
Дребезжание и тряска продолжались, последовали сильнейшие толчки, когда фургон совершал крутые повороты, каких было много на извилистой дороге. Потом, после одного такого крутого поворота, путешественников в клетке расшвыряло в разные стороны, раздался страшный скрип тормозов, и фургон, весь содрогнувшись, остановился.
Последовавшую тишину нарушил голос Крысиного Джима, голос разом постаревшего человека, неуверенный и прерывающийся.
— Ох, только не это, — проговорил Джим. — Мне же тебя не видать было из-за поворота! Ох, Ваше Величество, что я наделал!Глава пятнадцатая
БУДЕТ РАСПЛЮЩЕН!Когда Магнус достиг дороги, там на его счастье не было повозок и машин. Во-первых, было ещё раннее утро, а во-вторых, на этот день пришлось воскресенье. И кроме того, эта извилистая дорога никуда особенно и не вела — только к домику Джима и двум-трём фермам. Так что Магнус гнал по самой середине дороги, где ему грозила неминуемая опасность, случись тут проезжать любого вида транспорту. Но хотя сам он и не подозревал о риске, которому подвергал себя, кое-кто сознавал это, и вскоре Магнус услышал голос, слышанный им недавно.
— Ты, полоумный, — окликнул его заяц, который скакал по другую сторону изгороди и глядел на Магнуса искоса большими безумными глазами.
Магнус поднажал ещё быстрее.
— Хочу найти мамочку и папочку, — отозвался он.