— Потому что нам суждено умереть здесь, тебе и мне, на этой холодной проволочной постели.
— Нет, мамочка, этого не будет, — возразил Вольф. — Хозяйка играет на рояле каждый вечер и всегда с поднятой крышкой. Скоро она придёт и поднимет крышку, и тогда мы побежим домой.
— Домой, — вяло произнесла Мэри. — Что-то говорит мне, что дома нам уже не видать. Если хозяйка и поднимет крышку, в чём я сомневаюсь, так это чтобы впустить туда кота.
— Взбодрись, мамочка, — сказал Вольф. — Я спою тебе песню.
Он вспомнил вещь, которую порой хозяйка играла по вечерам, когда за окном смеркалось и в гостиной постепенно темнело. Мышонок сел на задние лапки и запел. Конечно, он не знал, как называется песня, не знал слов, да и не мог бы их понять, но ему почему-то подумалось, что эта нежная мелодия должна успокоить переволновавшуюся маму.
И так был Вольф поглощён собственным пением и так увлечённо слушала восхищённая Мэри, что оба не услыхали шагов, приближающихся к роялю.
Очень медленно, очень осторожно хозяйка подняла крышку инструмента и увидела внутри двух мышей — одна из них не спускала глаз с другой, поменьше. А маленькая мышка, к полному изумлению старой женщины, пела старинную балладу высоким чистым голоском, и пела нисколько не фальшивя. Ни малейших сомнений в том, что именно она пела, быть не могло; это была «Прекрасная мелодия любви».
Глава пятая
УРОКВольф сидел спиной к поднимающейся крышке. Более того, он так упивался своим новоприобретённым даром, что закрыл глаза от наслаждения.
Исполнив песню, мышонок открыл глаза и опять увидел, что его мама с ужасом смотрит через его плечо. Он быстро оглянулся и увидал большое круглое человеческое лицо, заглядывавшее внутрь рояля. И он опять крикнул: «Мамочка, скорей! За мной!»