ЧИЗЕЛДОН
и увидели смутные очертания близлежащего городка. Так распрощались они с Долиной Белой Лошади и оказались среди меловых холмов.
Они проспали всё утро, но сон не был глубоким даже у Лабера. Пока погода была чудесная для их одиссеи, но лето уже давно закончилось, и подули восточные, сильные и холодные ветры.
Сквинтэму в особенности хотелось оказаться у тёплого камина. От долгого пути подушечки на лапах болели, и он стал более чем когда-либо резок.
К полудню они нашли себе приют в буковой рощице и немного передохнули. Потом они разделились, чтобы раздобыть еды.
Кейти полетела искать ещё нераспаханную стерню, собаки отправились за кроликами, а Сквинтэм — за мышами.
Он был в плохом настроении — из-за погоды, из-за боли в ногах, из-за того, что оказался втянутым во всё это предприятие. Сколько ещё придётся им скитаться, изо дня в день, изо дня в день! Надвигается зима, и нет никакой гарантии, что они когда-нибудь найдут этот дом под тростниковой крышей в маленькой деревне у подножия большого холма с этой треклятой Белой Лошадью, Но пути назад не было.
— Осточертели мне все эти белые лошади! — прошипел Сквинтэм и, сердясь, быстро пошёл по тропинке, похожей на туннель в подлеске.
Вдруг раздался резкий металлический щелчок, и жуткая боль пронзила заднюю лапу, такая внезапная и острая, что Сквинтэм громко закричал. Вероятно, если бы он не был столь сердит, он заметил бы или учуял западню, прикрытую опавшими листьями. Но, с другой стороны, если бы дурное настроение не побудило его чуть ли не бежать, он мог бы поставить лапу точно на ловушку, и тогда был бы намертво схвачен стальными зубьями.Он едва задел её задней ногой, но в самое последнее мгновение пружина разрядилась, и теперь два пальца были крепко-накрепко зажаты.
Всё самообладание Сквинтэма, вся его житейская мудрость, его способность быть лидером и принимать решения мгновенно улетучились. Теперь он был лишь обезумевшим от боли и ужаса животным. Тремя свободными от капкана ногами он упирался изо всех сил, судорожно дёргался, пытаясь вырваться. Но цепкое чудовище капкан был ещё и прикручен толстой проволокой к крепкому колышку, глубоко всаженному в землю. Какое бы животное ни попалось, ему бы вырваться не удалось. Браконьеры, которые ставят эти гнусные устройства, ко всем безжалостны.