Посреди класса она увидела другую мышь. Подрагивая усами, она бегала между партами в поисках чего-то съедобного, каких-нибудь крошек, оставшихся после детей и не замеченных уборщицами.
«Ну и муженёк у меня, — подумала мама-мышь, которую звали Гиацинтой. — Я там родила десять детей, а он даже не пришёл меня навестить».
— Робин! — резко окликнула она супруга.
Муж Гиацинты был довольно неопрятным типом, его шкурка постоянно нуждалась в чистке. Кусок уха был оторван в драке, а кончик хвоста — в мышеловке. Другие школьные мыши звали его Драный Робин.
Услышав голос Гиацинты, он поспешил к ней навстречу.
— Цинта! — (Так он обычно называл жену.) — Цинта, любовь моя! Весь день тебя не видел!
— Нет, — сухо обронила Гиацинта.
— Ты, похоже, отощала. То есть стала стройнее, — поспешно поправился Робин.
— Да.
— Ты села на диету?