— Я рада, что не видела этого, — сурово сказала Мать Волчица. — Не в моем обычае терпеть, чтобы моих волчат гоняли, как шакалов! Я бы заставила человечью стаю поплатиться за это, но пощадила бы женщину, которая кормила тебя молоком. Да, я пощадила бы только ее одну!
— Тише, тише, Ракша! — лениво заметил Отец Волк. — Наш Лягушонок опять вернулся к нам и так поумнел, что родной отец должен лизать ему пятки. А не все ли равно — одним шрамом на голове больше или меньше? Оставь человека в покое.
И Балу с Багирой отозвались, как эхо:
— Оставь человека в покое!
Маугли, положив голову на бок Матери Волчицы, улыбнулся довольной улыбкой и сказал, что и он тоже не хочет больше ни видеть, ни слышать, ни чуять человека.
— А что, если люди не оставят тебя в покое, Маленький Брат? — сказал Акела, приподняв одно ухо.
— Нас пятеро, — сказал Серый Брат, оглянувшись на всех сидящих и щелкнув зубами.
— Мы тоже могли бы принять участие в охоте, — сказала Багира, пошевеливая хвостом и глядя на Балу. — Но к чему думать теперь о человеке, Акела?
— А вот к чему, — ответил волк-одиночка. — После того как шкуру этого желтого вора повесили на Скале Совета, я пошел обратно к деревне по нашим следам, чтобы запутать их на тот случай, если за нами кто-нибудь погонится, я ступал в свои следы, а иногда сворачивал в сторону и ложился. Но когда я запутал след так, что и сам не мог бы в нем разобраться, прилетел нетопырь Манг и стал кружить надо мной. Он сказал:
«Деревня человечьей стаи, откуда прогнали Маугли, гудит, как осиное гнездо».