— Я ее когда-нибудь кипятком ошпарю, вашу собаку, — грозилась она, — не надо мне собак. Я уже, слава богу, шестой десяток обхожусь без собак!
Ох, Мишка разозлился! Ох, он давай ругаться с бабушкой!
— Ты только тронь ее, — кричал он, — ты только вот столечко ее тронь! Я тебе тогда покажу «кипятком ошпарю»!
А Гришка стоял под окном, слушал, как Мишка спорит с бабушкой, и думал:
«Чего она мешается не в свое дело? Что ей Мушка сделала? Разве можно такую замечательную собаку — кипятком? Старуха такая злющая!..»
Потом он стал думать про Мишку:
«Интересно, а что Мишка сделает, если она на самом деле ошпарит Мушку?»
А Мишка все спорил с бабушкой, все спорил. Он сердито макал вареную картошку в соль, глотал, почти не жуя, и кричал:
— Попробуй только! Я тогда знаешь чего сделаю! Я соберу всех собак, всех, какие только есть в городе и за городом. И щенков, и цепных, и даже бешеных. Кормить найдется чем, мездры и овчины у нас хватит. Вот ставь тогда воду бочками, готовь кипяток! Посмотрим, как ты с ними справишься!
Гришка под окном ухмыльнулся. Он представил себе, что весь двор заполнен разными собаками: белыми, темными, желтыми, пестрыми, большими, маленькими, охотничьими, дворняжками, пуделями, таксами, бульдогами… целый двор собачий!