Шойхет подымается с места и… трах через бревно, только ножки в воздухе замелькали.
Мать бежит спасать шойхета, а я с Гиндой к Двоське; отвязали веревку и «катай» с Двоськой по улице, к маленькой тюрьме, а оттуда прямо в поле. Двоська прыгает, а мы за ней.
Я обхватил Двоськину шею своим ремнем и остановился. Мы немножко отдохнули, Гинда и говорит:
— Куда мы пойдем?
— Домой?
— Мать будет ругаться.
— К Двойре?
— К Двойре неловко.
И мы остаемся в поле. Поле нам знакомо, мы тут когда-то собирали дикие груши.