Наступила ночь. Стало темно. Гинда говорит:
— Ты не боишься?
— Я не боюсь, а ты?
— Я тоже нет.
Двоська тихонько замычала. Мы хотим, чтоб она молчала, а она опять замычала. Вдруг мы слышим «Хаська» наша мычит (наша красная корова мычит грубым голосом, а Хаська с писком, как трубный звук в день Нового Года). Двоська мычит, а Хаська отзывается. И что же мы видим? Хаська наша бежит, выставив рога, ни жива, ни мертва и прямо на нас. Голодная Двоська кинулась к ней сосать, а нам стало веселей. Мы привязали веревочку к дереву, сами стали под дерево, а ночь идет и идет.
— Тут нет волков? — спрашивает Гинда.
(Я не знаю есть ли тут волки.)
— Нет, — говорю я.
— Ты хочешь кушать?
— Нет. А ты?