Благодарю тебя за твои заботы о моихъ залогахъ. Я цѣню это какъ истинно дружеское участіе.

Обнимаю тебя. Жена моя тебѣ кланяется.

Твой И. Кирѣевскій.

Что твоя боль глазная? Береги ихъ. Твоего отвѣта ожидаю.

30.

ЕМУ-ЖЕ[62].

(Окт.—Ноябрь 1853 г.)

Чтобы наши толки имѣли какое-нибудь разумное послѣдствіе, необходимо намъ постоянно исполнять два условія: 1) ни на минуту не терять изъ виду самаго зерна того предмета, о которомъ мы споримъ. Иначе мы разбредемся въ стороны и не одолѣемъ собрать все сказанное нами въ одинъ общій итогъ; 2) мы ни на минуту не должны забывать, для чего мы споримъ. Если для того, чтобы имѣть удовольствіе оспорить одинъ другаго, то лучше учись играть въ шахматы и давай спорить на шахматной доскѣ. Если же мы споримъ для того, чтобы согласиться, то эта цѣль стòитъ труда писанья. Но для этого надобно намъ искать въ мысляхъ и словахъ другъ друга не того, чтò несогласно съ нашими мыслями, а напротивъ — того именно, чтò у насъ есть общаго относительно предмета спора. Изъ этого общаго должны мы стараться сдѣлать такіе выводы, которые бы обѣими сторонами были приняты сочувственно. Тогда предметъ разногласія самъ собою разрѣшится, прилагаясь къ этимъ выводамъ. Если же, вмѣсто общаго и согласно съ нимъ, мы будемъ искать въ словахъ противника того, съ чѣмъ можно спорить, то ни споръ нашъ никогда не кончится, ни вывода никакого мы изъ него не добудемъ.

Я написалъ эту диссертацію потому, что, мнѣ кажется, ты былъ слишкомъ спорливъ въ твоемъ отвѣтѣ на мое письмо, и я самъ боюсь заразиться твоею манерою. Что, наприм., намъ пользы разсуждать, какой смыслъ должно имѣть слово: китайство? Значитъ ли оно — считать свои частныя понятія за единственныя общечеловѣческія, или оно значитъ — коснѣть въ старомъ и противиться новому, — во всякомъ случаѣ разсужденіе объ этомъ и о подобныхъ тому вещахъ можетъ привести насъ только къ тому результату, что ты употребляешь это слово правильно, а я — ошибочно; но что-жь изъ этого слѣдуетъ? Намъ важно здѣсь не то, каково я разсуждаю, или каково ты разсуждаешь, а важенъ намъ здѣсь только предметъ нашего разсужденія.

Перечитывая письмо твое, съ трудомъ могу удержать себя, чтобы не спорить о каждомъ пунктѣ отдѣльно. Однако же это желаніе мое — доказать, что я правъ, а что ты ошибаешься — совершенно исчезаетъ во мнѣ, когда я вслушиваюсь умомъ въ другое желаніе — согласиться съ тобою въ единомысліи.