Вскоре зверь медленно опустился на снег и захрипел в предсмертных судорогах. Внезапно в тишине раздался резкий крик клеста. Ялэ обернулся на зов отца, Бенетося что-то намаячил Ялэ, и в следующий момент мальчик, прошептав приказание собакам, лег в снег и жестом указал мне место рядом с собой.
— Ложись, дружка, ложись, — шептал мальчик. — Зверь из лесу идет.
Я лег, но любопытство заставило поднять голову. Из-за тех же деревьев, откуда выбежал и сохатый, появилось черное продолговатое животное, величиной с собаку, и направилось по следу лося. Походка животного была весьма странной. Новое действующее лицо драмы, только что разыгравшейся перед нами, не шло по снегу, а прыгало, кувыркалось, перевертывалось и кривлялось. Через равные промежутки на снегу оставались глубокие ямы, в которые животное бухалось, затем съеживалось и делало новый скачок.
Животное спешило к трупу сохатого. На полдороге его догнала пуля Бенетося. Зверь забился и, волоча за собой отбитый зад, медленно пополз к лесу. Услыша выстрел, собаки дружно рванулись, но суровый окрик старика заставил их опять замереть на месте.
— Держи, собак, Ялэ, укусит — умрет пес. Хог! — кричал Бенетося.
Мы одновременно подошли к теряющему силы зверю. Мохнатый буро-черный зверь с короткими блестящими лапами, хищной продолговатой мордой, заросшей под глазами и у носа длинной щетиной, зло оскалился, решив защищаться до конца. Оскал обнаруживал превосходные, острые зубы. Желтые глаза смотрели жестоко, с ненавистью.
— Росомаха, парень, это, — удовлетворил мое любопытство Бенетося. — Мне его шибко надо нынче. Зачем? Раны лечить надо, беда плохо. Пойдем по ветру встанем, худой зверь это.
Действительно, От росомахи пахнул противный запах. Живучая росомаха пускала в ход все имеющиеся у нее от природы способы самообороны.
Подошел Ялэ и острым пальмо докончил страдание животного.
— Смотри, маленький какой, а зверя убил. Куда кушать стал бы?