— Скорей, Чубриков!
В распахнутую дверь самолета смотрит испуганный Тиминский, он что-то кричит, пересиливая рев мотора, машет руками и поспешно исчезает.
Машина идет к подъему... Жизнь уходит... Бывают такие минуты у человека, когда сразу вдруг вспомнит он всю свою жизнь.
Воспоминания заполняют Чубрикова. Перед глазами встает такая же жуткая, как сейчас, картина.
...1921 год. Голод. Семья Чубрикова спасается от голода: уезжает на юг. В Самаре девятилетний Ванюшка убежал с поезда за кипятком. После с горячим чайником он догонял уходящий поезд. В окно вагона кричала мать, кипяток обжигал руки, а последний вагон уходил все дальше и дальше... Так он стал беспризорным...
Вот, как вагон тогда, сейчас уходила кабинка... В 1921 году он остался беспомощным, но среди живых людей. Теперь Иван был сильным, но мог остаться один. Нет, этого не может быть.
Снова из кабинки показался Тиминский, торопясь бросил на лед ружье, а затем к ногам Чубрикова, извиваясь, упала веревка.
Иван понял. Ему давали возможность спастись, а в случае неудачи оставался винчестер... Как выстрел, свалился он на снег, замерзшие пальцы судорожно вцепились в веревку.
После он ничего не помнил. Не помнил, как тащился по острым комочкам льда, оставляя на них платье и кровь, как его уже на взлете втащили вовнутрь самолета и долго пытались вырвать веревку.
Очнулся, когда самолет прошел суровый Байдарак. Внизу расстилалась ровная тундра.