— Хой! У наших оленей ноги, как ветер, быстры. Чум шамана недалеко. Едем, друг!
* * *
Командовал и распоряжался всем сам Вывка. У костра его чума решилась судьба проклятого шаманами и феодалами дерзновенного Ваули. Весь цвет знати тундры, самые мощные оленеводы, имеющие по пять-десять тысяч голов оленей, смиренно слушали приказы шамана. Здесь был и оскальпированный, напитанный доотказа злобой против Пиеттомина, князь Сэротетто, и главный правитель тундр Тайшин, и Вантуйто, и хозяин черных оленей Хороля и другие обиженные им, озлобленные против него. Вывка говорил:
— Он приведет ко мне упряжку оленей. Будет один-двое, я сказал, что боги не любят толпы. Дорогу в его стан вы лучше, чем в свой, знаете. Идите, ненцы, и возьмите его. Но пусть он не знает обо мне. Я сказал!
Девять нарт оторвались от чума тадибея и помчались в тундру, как на загон зверя. Ехали так, чтобы нарта Вавли оказалась в средине облавы.
Законы снегов требуют, чтобы при встрече путники обязательно остановились. Кто бы ни был, а остановить оленей или собак должен! Редкие встречи людей в молчаливых снегах — счастье! И если ты хорошо знаешь местность, если у тебя есть запасы патронов и пищи — остановись и спроси у встречного, все ли у него благополучно. Если он плутает по снежной пустыне — укажи звезду, на которую он должен ехать. Дай патронов, поделись пищей — так требует традиция.
Благородная и красивая традиция встреч! Она-то и погубила Ваули с другом! Она заставила их остановиться и доверчиво осведомиться о нуждах путников.
— Куда лежит твоя дорога, друг? — спросил Пиеттомин ненца в богатой, разукрашенной лентами, отороченной песцами, малице. — Есть ли в нартах у тебя мясо, друг?
Молчаливые фигуры со всех сторон приближались к ним. Кольцо сжималось...