— Да я думал...
— Вот выпустишь последние, а потом из нее стреляй, как можешь, — и Мироныч указал на гармонь. — Дурень!
Но неладно рассудил Мирон. Каратели не шли на открытый приступ, а маяли частыми вылазками из тайги. Стреляли они мало, больше вызывали партизан на расход патронов.
Грозный час приближался. Теперь уже совсем редко из избушки летели пули. Стреляли только тогда, когда были уверены, что попадут в цель. Колчаковцы, прекрасно учитывая ограниченный запас огня у партизан, тоже поняли, что момент последнего штурма настал. Партизаны наблюдали за приготовлениями врага.
— Стройсь!— донеслась команда.
Серая лента вытянулась и замерла. Затем она разорвалась на три части и раздвинулась. С трех сторон враг, с четвертой — грозный Иртыш.
Три ленты медленно двинулись к избушке...
— Ну, братаны, прощайте, — глухо проговорил Мирон. — Кому талант выйдет — уйти живьем, расскажи потом Ленину, что умерли, как надо было.
Кто-то тихо кашлянул, и все стихло.
— Бить метров за двадцать, други.