Ночи сибирские темны и тихи. Зверю раздолье в темнотище. Но людям в эти ночи несподручно: не видать ни зги. Потому Мирон отдал приказ: огонь не прекращать, но патроны беречь.
— Если дорвутся до нашей крепости — задушат, как косачей в снегу, — сказал он.
Вслушивались партизаны в звуки ночи и, если мерещился шорох, стреляли в мрак, наугад. Патронов оставалось все меньше и меньше.
Утро пришло крадучись. С востока из-за густых шапок лесов поднялось солнце и осветило место боя. Поляна вокруг избушки была усеяна трупами.
— Чай, не совсем зря палили, — похвалились осажденные.
— Ну, а теперь чур патроны беречь, — распорядился командир. — Они сейчас брать в лоб будут, у их ведь народу куда меньше стало.
— Человек сорок, не больше.
— А у тебя сколь патронов, Бубенчик?
— Мало, Мироныч... — Семен замялся и показал подсумок: там лежала одна обойма.
— Ну вот говорил же — не стреляй зазря. Расстрелял заряды, лихач.