Выехав на опушку, Мирон остановил коня. Партизаны сгрудились вокруг командира.
— Изба охотничья. И река... — задумчиво произнес Мирон. — Не одолеть нам, други, буян Иртыш.
— Бойко течет река. Глыбко здесь, — согласился за всех чернявый Кирька Чистов. — Плот сладить не поспеть, — и бросил винтовку в траву.
Глаза у Мирона померкли в суровом прищуре, желваки на щеках надулись... Вздохнул командир и тихо сказал:
— Взять, Кирька, инструмент. Не хлюпай. Отдыхать и отбиваться будем.
Мирона сняли с коня. Прихрамывая, он вошел в избушку и внимательно осмотрелся. Строили ее, видимо, давно, но строили, заглядывая в дальние годы, — надолго. Для сруба свалили толстые кедры и уложили крепко. Стены были хорошей защитой. Видно, совсем недавно к избе приходил бродяга-медведь и, влекомый любопытством, разобрал потолочные жерди.
— Не беда, что верх порушен, были б стены не податливы для пуль. Укрепляйтесь, братаны.
Партизаны натаскали к избушке бревен, камней. В пазах проделали бойницы, запасли ушат воды, увели по берегу дальше от избы лошадь и занялись своими неотложными делами: перевязывали раны, заряжали патроны, делали пули из свинца...
Вскоре на опушке показался отряд Тубанова. Прапорщик послал пять человек с разведкой, к избе. Солдат подпустили близко и уничтожили. Рассыпавшись в цепь, противник пошел в атаку. Метрах в пятидесяти его встретила смертоносная пулеметная очередь и разрозненная пальба винтовок. Цепь сначала было рванулась вперед, но потом дрогнула, поредела и не устояла: каратели бросились под прикрытие тайги.
Остаток дня и всю ночь атаки не прекращались. Тубанов решил, как можно быстрее добить эту горстку безумных, упрямых людей.