Из отверстия в потолке избушки висят ноги Бубенца. Голова, туловище, гармонь Семена уже на крыше, на виду врага.
— Бубенчик! Куда ты?
Но Бубенчик поворачивает туловище, садится на край отверстия, так что ноги у него попрежнему свешиваются внутрь избы, — и вдруг в гнетущей тишине с избушки срываются и летят мощные аккорды:
«Смело, товарищи, в ногу...»
Революционный гимн смял и поразил цепи солдат. Песня рождалась из-под пальцев Бубенчика, схватывала людей за грудь. И казалось, что нет конца этой песне. От Ледовитого океана до Черного моря проносилась она по земле.
«Духом окрепнем в борьбе...»
Цепи смешались, остановились.
А Семен продолжал играть. Склонив голову к мехам, закрыв глаза, он, казалось, весь поглощен был песней и не видел ничего вокруг.
— За Ленина, ребята! Пошли бить гадов! Ура! — крикнул Мирон.
— Ур-р-а! — подхватили партизаны, и, распахнув двери избушки, кучка израненных, измученных храбрецов, вооруженных гранатами и революционной песней, бросилась на врага. Партизаны вдруг почувствовали, что они сильны и обязательно разобьют белогвардейцев.