Сна не было. Бесконечные, как тундра, тянулись мысли все об одном — о Гришке и его словах.

...С Григорием Окатетто они росли вместе. Их чумы всегда стояли рядом и путались олени в стадах. Оба работали у большого хозяина белых оленей, князя Нарья Хороля, когда приехали русские. Новые люди говорили много непонятных слов, неизвестно зачем копались в проросшей ягелем тундре, а Григорий у них был проводником.

Потом уехали русские и взяли с собой Григория. Помнится, когда прощались, Павел просил друга привезти ему блестящую штуку, какую носят русские на руке, смешно стучит она, когда приложишь к уху.

...И вот теперь они встретились снова на фактории, в Хусьяге. Григорий долго рассказывал о себе, о больших городах, где нет оленей, а бегают быстрее ветра железные машины. Говорил о Красном законе, о колхозах и комсомоле, звал Павла в артель. Ему тоже хотелось посмотреть большие каменные чумы, в которых живёт много людей, хотелось иметь такую же, как у Гришки, маленькую книжечку. Но страшно было сознаться в этом: боязно стариков.

Сердился Гришка, говорил:

— Ты бедняк, Павел, у тебя немного оленей, и семья твоя живет голодно. Зачем ты попрежнему веришь шаманам и Хорала, у которых много оленей и едят они, сколько хотят? Хорошая жизнь идет. Бросать старое надо!

В словах Гришки была правда. У Пуйко никогда не было много оленей и не всегда они ели мясо.

«Пошто так? — думал Павел. — Но нет, он тоже будет богатым. У него будет много оленей, пожалуй, чуть поменьше, чем у Нарья Хорала.»

Эта мысль была любимой. Так хранят драгоценность, а когда никого нет, вытаскивают ее из-за пазухи, бережно разворачивают и любуются.

«...Он пойдет на большую охоту, будет долго ходить на лыжах, следить за песцами, пока не добудет много песцов, похожих на пепел тальниковой стружки, и еще больше песцов белых, как свежий снег!.. Он сунет самые красивые и дорогие шкурки за пазухи малицы, а другими набьет мешки. Шкурки будут лежать под малицей, огнем обжигая грудь... О! Тогда он продаст их на факторию и купит много оленей, а затем возьмет женой самую красивую девушку в тундре, звать девушку Нумги, она — приемная дочь самого князя Нарья Хорала...»