Сам Хорала что-то яростно доказывал Вывко. Павлу хотелось сейчас же подойти к князю и просить отдать ему Нумги, но он боялся помешать разговору старших.
А Нумги сидела на нарте, смотрела на Павла и как будто говорила: «Что же молчишь, Павел? Ведь ты обещал быть смелым...»
Наконец он решился.
— Старейший из старейших, хозяин белых оленей, князь Хорала, продай мне Нумги.
Шаман рассыпался мелким, дребезжащим, как старый бубен, смехом.
— Зачем такое говоришь, мы можем лопнуть со смеху. Что у тебя есть, чтобы иметь Нумги?
Смеялся Хорала, его толстые красные щеки тряслись, непонятно — от смеха или от злости.
— Нехорошо издеваться над старшими. Нумги досталась мне от сестры, я кормил ее и дешево не продам. У тебя нет оленей, нет даже своего чума. Как собака паршивая, придешь греться к моему же костру.
— Я тоже буду богатым!— задыхаясь от волнения, кричал Павел. — Подожди, Хорала, продавать Нумги. Я сумею заплатить за нее хороший выкуп.
— Не шуми, — остановил его князь, — в роду Пуйко никогда не будет много оленей. Не всем дано право быть богатыми.