И начат блаженый сице къ братии глаголати Господемъ реченая: «Подвизайтеся, братиа, внити узъкыми враты; «нужно бо есть царьство небесное, и нужници въсхищают е». Павелъ же к галатом глаголеть: «Плодъ духовный есть любы, радость, миръ, тръпѣние, благовѣрие, кротость, въздержание». Давидъ рече: «Приидѣте, чада, послушайте мене: страху Господню научю вы». И благослови братию, рекъ к ним: «Молите, братие, о мнѣ: грубости бо и неразумиа исплънень есмь. Таланътъ приахъ Вышняго царя, о нем же и слово отдати ми есть о паствѣ пещися словесных овецъ. Боязни устрашаютмя, слово, Господемь реченое: «Иже аще съблазнит единого от малых сих, полезно быти ему дабы жръновъ ослий обязанъ о выи его и ввръженъ въ море». Колми паче иже многы душа погрузит въ своем неразумии! Или возмогу дръзновенно глаголати: се аз и дѣти, яже ми далъ еси, Господи! И услышу ли сий божественный глас гръним и нижним пасьтыря, великаго Господа, благосръднѣ вѣщающа: «Благий рабе, вѣрне! Въниди въ радость Господа своего».

И сиа рекъ, помышляше въ умѣ жития великых свѣтилъ, иже въ плоти живущеи на земли аггельскы пожиша, реку Антониа Великаго, и Великаго Еуфимиа, Саву Освященнаго, Пахомиа аггеловиднаго, Феодосиа общежителя и прочихь. Сих житию и ньравом удивляася блаженный, како, плотяни суще, бесплотныа врагы побѣдиша, аггеломъ съжители быша, диаволу страшьнии. Им же цари и человѣци удивльшеся, к нимь приристаху, болящеи разлиѣчными недугы исцѣлѣваху, и въ бѣдах теплии избавители, и от смръти скории заступници, на путехъ и на мори нетруднии шественици, недостатьствующим обилнии предстатели, нищим кръмители, вдовам и сиротам неистощаемое съкровище, по божественому апостолу: «Акы ничто же имуще, все съдръжаще». Сих житиа на сердци [имѣа], блаженный моляшеся къ Святѣй Троици, дабы невъзвратно шесътвовати по стопам сихъ преподобныхъ отець.

Божественую на всякъ день служаше литоргию, утреняа же и вечерняа молитвы не трудно славословяше и о смирении всего мира, и о благостоании святых церквий, и о православных царихъ, и князех[407]Слова и князех написаны на полях со знаком вставки., и о всѣхъ православных христианехъ. Глагола къ братиамь: «Подвигъ немалъ длъжно ны есть подвизатися на невидимаго врага: съй бо акы левъ рыкаа ходит, ища когождо хотя поглотити». Мала же нѣкаа словесы глаголаше, наказаа братию, мноѣжайшаа же паче дѣлесы сам образ бываше братии.

Кто достигнет поистинѣ исповѣдати добродѣтелнаго житиа его, благодати цвѣтущи въ души его? Болми въоружашеся на спротивныа силы, силою възмогаем Святыя Троица. Многажды же диаволъ хотя устрашити его, овогда же звѣрми, овогда же змиами претваряшеся. И очивѣсть или в кѣлии, или егда в лѣсѣ блаженный[408]Далее написано и зачеркнуто киноварью же. дровца збираше на потребу манастырьскую, внезаапу врагъ многообразною злою покушашеся поне мысль ему съвратити от молитвы и от добродѣтелных трудовъ его. Богоносный же отець нашъ[409]Надписано над строкой. Сергие вся неприазненаа его мечтаниа и козни акы дымъ разганяа и акы паучину претръзаше, силою крестною въоружаем, еуангельское слово на сердце полагаа, Господем реченнаа: «Съ дах вам[410]Надписано над строкой. власть наступати на змиа и на скорпиа и на всю силу вражию». В начало же игуменьства его, бѣаше братиа числом два на десяѣте мних кромѣ самого игумена, третиаго на десяте. Сь же число — двое на десятное обрѣтъшееся в них, сице живяху тогда и по два лѣта, и по три, ни же болѣ сего умножашеся, ни же менше сего умаляхуся. И аще ли когда единъ от них или умрет, или изыдет от обители, то пакы другый на его мѣсто братъ прибудет, да не число истощимо обрящется. Но единаче[411]Первоначально было написано едино паче, но исправлено. въ едином числѣ двои на десятнѣм бяху пребывающе, яко нѣкоторым от сего глаголати: «Что убо будет сь? Или повсегда двѣма на десяте мнихом быти въ мѣсте сем, по числу 12 апостолъ, яко же есть писано: «Призва Господь ученикы Своа, и избра от них 12, яже и апостолы нарече»; или по числу двою на десяте колѣн Израилевъ; или будет по числу 12 источникъ водъ, или по числу избранных камений драгых 12, бывших на ризахъ архиерейскых по чину Аароню». И сице имь пребывающем, донде же прииде къ ним Симонъ, архимандритъ смоленский, и тъй разрушить число двое на десятное;и оттолѣ братиа множахуся от того дни болѣ, и уже числяхуся множайшим числом паче, нежели двое на десятным.

Елма же о реченѣмъ Симонѣ въмалѣ помянухом, и не лѣнюся пакы повѣдати о немъ пространнѣе, его же память не утаися, и бесѣда яже о нем явѣ его творит, и добродѣтели его мало пошедше напреди явьствуются.

Сей убо дивный мужь Симонъ бяше архимандритъ старѣйши, славный, нарочитый, паче же рещи добродѣтелный, живый въ градѣ Смоленьскѣ. И оттуду слышавъ яже о житии преподобнаго отца нашего Сергиа и ражьжегъся душею и сердцемь: оставляет архимандритию, оставляет честь и славу, оставляет славный град Смоленескъ, вкупѣ же с ним оставляет отечьство и другы, ужикы, ближникы, и вся знаемыа и сръдоболя; и въсприемлет смирениа образ, и произволяеть странничьствовати. И оттуду въздвижеся,от таковыа от далняа страны земля, от Смоленьска, в Московьскыа предѣлы, еже есть в Радонѣжь. Прииде в монастырь къ преподобному отцу нашему игумену Сергию, и съ мнозѣм смирением моляше его, дабы его приалъ жити у него под крѣпкою рукою его в повиновании и въ послушании. Еще же и имѣние принесе съ собою и предасть то игумену на строение монастырю. Преподобный же Сергий приатъ его с радостию. Симонъ же по много лѣтъ поживе въ покорении и въ послушании, паче же въ странничьствѣ и въ смирении, и всѣми добродѣтельми исплъненъ, и въ старости добрѣ преставися къ Богу. Игуменъ же Сергий проводи его до гроба и съ братиами погребе его чьстно. И тако бысть вѣчьнаа ему память.

О Иванѣ, сыне Стефановѣ

Стефанъ же, присный[412]Подновления рукой Германа Тулупова. брат Сергиевъ, прииде от граѣа от[413]Так читалось в первоначальном тексте, на заклейке рукой Германа Тулупова — града Москвы. Москвы, ведый съ собою сына своего именем Иоанна меньшаго. И въше въ церковь, имъ за руку десную сынасвоего, предасть его игумену Сергию, веля его пострищи въ иночьскый образ. Игумен же Сергий постриже его и нарече имя ему въ мнишеском чину Феодоръ. Старци же видѣвше, удивишяся вѣрѣ Стефановѣ, яко тако не пощадѣ сына своего, отрочати суща, но из младеньства прѣдасть его Богу, яко же древле Авраамъ не пощадѣ сына своего Исаака. Феодор же от млад ноготь въспитанъ бысть в постничьствѣ, и въ всем благочестии, и въ чистотѣ, яко же научися от своего дяди, всѣми доброизволении мнишескыми исплъненъ и украшенъ, донде же постиже възрастомъ в мѣру мужа съвръшена. Нѣции же рѣша яко десяти лѣт постриженъ бысть, и инии же двою на десяте лѣт; прочаа же его дѣания индѣ напишутся, яко убо иного времени подобно требующа слово. Нам же над предлежащее слово возвратитися, да не прекращение нынѣшней повѣсти внесем.

Мнози же убо от различных градовъ и от странъ приѣшедше к нему и живяху с ним, их же имена въ книгах животных. И тако помалу монастырь распространяшеся, братиамъ умножающимся, кѣлиам зиждемым. Преподобный же Сергий, видя братию умножающуся, умножаше и тъй труды къ трудом, образ бываа стаду своему, яко же рече апостолъ Петръ:[414]Приписано на полях. «Пасѣте стадо, сущее въ вас, не нужею, но волею, не яко обладающе братиею, но образъ бываю ще стаду». И пакы писано есть въ книгах отечьскыхъ, рекше въ Патерицѣ: «Съшедшеся святии отци, пророчьствоваху о послѣднем роду и рѣша, яко послѣдний род будеть слабъ». Сергиа сего же Богъ укрѣпи себѣ въ послѣднем роду, яко единъ от древних святых отецъ. Богъ устрои его трудодѣлника, инокъ множеству наставника, множайшей братии игумена и вожа.

И пакы откуду кто начаался сего, еже бо мѣсто то было прежде лѣсъ, чаща, пустыни, идѣ же живяху зайци, лисици, волци, иногда же и медвѣди посѣдаху, другойциже и бѣси обрѣтахуся, туда же нынѣ церковь поставлена бысть, и монастырь великъ възграженъ бысть, и инокъ множество съвокупися, и славословие и въ церкви, и в кѣлиахъ, и молитва непрестающиа къ Богу? Всему же тому начяло и вина — преподобный отець нашъ Сергий. И увѣдайте, яко удиви Господь преподобнаго Своего. А отнеле же поставленъ бысть въ игуменьство, по вся дни святаа литоргиа бываше, просфиры же сам печаше: преже бо пшеницу тлъчаше и меляше, и муку сѣаше, и тѣсто мѣсяше и квасяше. Ти тако испекши просфиры, служаше Богу от своих праведных трудовъ, иному не дааше никому, аще и зѣло хотяху мнози от братиа пещи просфиры. Но преподобный тщащеся быти учитель и дѣлатель: и кутию сам варяше, и свѣчи скаше, и каноны творяше.