Подъезжаем. Длинная плита, выдолбленная в роде корыта, полна воды: это — для лошадей и верблюдов. Здесь есть обычай: напившись и напоив скотину, туркмен наливает в "корыто" воды на всякий случай для того путника, у которого случайно может не сказаться чем зачерпнуть воду из колодца.
Быстро делаю два — три глотка теплой солоновато-тухлой воды и… больше не могу. Не идет!
— Что не пьешь? — участливо обращается туркмен-провожатый. — Пей, — и он снова протягивает жестяное ведерко.
— Нет! — качаю я головой и, удивляясь, наблюдаю, с каким удовольствием он тянет из ведра эту невкусную жидкость. Я смотрю на его черное от загара, умное и красивое лицо.
— Ты туркмен? — спрашиваю его.
— Да, ших! — отвечает он.
Шихи — это особое племя туркмен, которое живет по берегу Каспия от Джаффара до Кизыл-Су. Они отличаются исключительным трудолюбием, быстро осваиваются со всякой работой, очень способный народ и на рыбных промыслах этого участка работают по заготовке и разделке рыбы, не уступая профессиональным рабочим. Шихи прекрасные моряки, рыболовы, очень гостеприимны и миролюбивы. Племя это немногочисленно, и единственное их занятие — рыболовство, если не считать случайных работ, за которые они берутся из-за необходимости, когда нет лова рыбы или у шиха нет лодки с сетями для производства промысла.
Мы снова повернули к берегу. Здесь по плотному песку лошадям легче итти.
Я возвращаюсь в Красноводск. Извилистой чертой уходит вдаль заливаемый белой пеной берег. И далеко по нему видны правильные ряды белых и розовых раковин, выброшенных прибоем.
Серый, неподвижно лежащий на песке странного вида предмет обратил мое внимание. Проехав шагов сто, я разглядел, что это — молодой тюлень. "Очевидно, выбросило волной мертвого детеныша тюленя", — подумал я, но в это время зверь поднял голову. Этого было довольно, чтобы во мне загорелось охотничье чувство-поймать животное.