Деревяные острова.
Кажется, что аул Гасан-Кули близко, с километр, не более. На самом же деле до него не менее трех километров. Жжет солнце. Тихо. Вода в море так прозрачна, что на дне видны камешки, ракушки и водоросли. Проходит полчаса с момента нашего отъезда. Все чаще и чаще шуршит по песку дно лодки. Дальше настолько мелко, что груженый кулас не может продвинуться. А до "сухого" берега еще не менее километра.
Рулевой и двое из пассажиров, служащих промысла, засучивают брюки и спрыгивают в воду. Толкая облегченный кулас, они идут рядом, держась за борт.
…Окружен со всех сторон водою…
Но вот мы окончательно садимся на мель. Мамед берет из кормы якорь, заносит его и крепко втыкает в дно моря. Затем, повернувшись к аулу, кричит.
— Ай! Арабочай, арабочай, арабочай!
С минуту — другую пауза, и снова пронзительное:
— Ай! Арабочай, арабочай, арабочай!
У борта тихо стоит вода. Гагары-лысухи или, как их называют на Каспийском море, кашкалдаки мирно ныряют в десяти — пятнадцати шагах от нас. Белые большие чайки бесшумно проносятся над нами. Мимо нас с засученными выше колен штанами проходят трое туркмен, одетых по-европейски, но с национальными огромными шапками на головах.