Все это продолжалось не более пяти минут.
Я не мог оторвать глаза от бинокля — так интересно было зрелище поимки морского хищника в полтонны весом по виду. Прошло еще несколько минут. Кулас начинал приближаться к нашей лодке.
Следя за рыбаками, я увидал, как от какой-то неизвестной причины кулас опрокинулся и туркмены очутились в воде.
— Ай, шайтан! — заревел сзади меня Верды.
— Ай, шайтан, ушел, чорт! — сыпались ругательства.
— Ожила, шайтан, разбил кулас, ушел, — вопил Верды.
У меня дрожали руки, и я с трудом видел, как туркмены справились с волнами, подплыли к перевернутому куласу и забрались на него. Верды быстро стал выбирать якорь и лавировать лодкой. Через несколько времени их вместе с куласом нанесло на нас, и по сброшенному Верды, канату они один за другим поднялись на палубу.
XVIII. ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ. — У БУРНОГО МОРЯ
Мое путешествие заканчивается. Остается переждать ветер, чтобы попасть на пароход, который качается на рейде против Чакал-Буруна. На нем я возвращаюсь в Баку.
Оглядываюсь в окно на море. Оно ходит "ходуном". Внезапно подул шторм, нагнал воду, море докатилось к нам, и его волнение ясно видно. Если смотреть вдаль, то видны все время движущиеся, вырастающие на глазах бугры с белыми, кипящими, обгоняющими друг друга, вскидывающимися кверху, пропадающими и в ту же секунду возрождающимися ключами. Бугры сливаются в одну линию, постоянно колеблющуюся. На горизонте они напоминают отдаленные вершины снеговых гор, но не неподвижные, а постоянно меняющие свои контуры.