— Спичъ! требовалъ Кононъ Терентьевичъ.
— По всѣмъ правамъ и талантамъ Владиміру Иванычу, смѣялась Инна.
— Господа, сказалъ Русановъ, приподнимаясь съ бокаломъ въ рукахъ:- сегодня 30-е августа, и я предлагаю вамъ тостъ, который встрѣтитъ громкій отзывъ въ вашихъ сердцахъ. Здоровье дорогаго именинника! Здоровье общаго примирителя и освободителя, говорилъ Русановъ съ блистающими глазами и, возвысивъ голосъ, крикнулъ:- Здоровье Государя Императора!
— Ура! дружно подхватили всѣ, вставая съ шумомъ м чокаясь.
Бронскій расхохотался и расплескалъ вино.
— Vive l'adresse! отвѣтила ему Юленька самымъ искреннимъ смѣхомъ.
Но Авениръ, доливавшій рюмки дамъ, такъ и остался съ бутылкой въ рукѣ; докторъ засуетился около Конона Терентьевича и принялся что-то шептать ему; тотъ вдругъ поблѣднѣлъ и машинально что-то повторилъ за нимъ. Майоръ рванулся было къ Бронскому, но Ишимовъ предупредилъ его.
Больше всѣхъ растерялся Русановъ; будто оглушенный, онъ смутно видѣлъ, какъ Анна Михайловна съ улыбкой поднесла графу свой бокалъ, какъ Ишимовъ, почти вырвавъ его у ней изъ рукъ, подошелъ къ Бронскому, и рѣзко проговорилъ: "пейте!"
Бронскій презрительно взглянулъ на него и протянулъ руку, отстраняя бокалъ.
— Пейте, заговорилъ Ишимовъ медленно и отчетливо, наступая на графа и словно высѣкая каждое слово:- пейте, не сходя съ мѣста, или я отмѣчу васъ, какъ….