— Что же вы сдѣлали съ этими листками? вдругъ спросила она.
— Что же можно было сдѣлать? отвѣтилъ Тонинъ:- конечно Михаилъ Петровичъ велѣлъ ихъ сжечь, а ребятишекъ….
— Стыдись, Александръ, стыдись! вспыльчиво перебила Вѣрочка:- тебѣ ли это говорить? Ребятишки!? эти ребятишки заслуживаютъ полнаго уваженія, они кладутъ основу свободѣ печати…
Разгоняевъ поглядѣлъ на Тонина; тотъ улыбнулся, и просилъ продолжать…
— Горобца въ карцеръ? вторично перебила Вѣрочка:- и ты это одобряешь Александръ?
— А то какъ же?
— Послѣ этого нечего и говорить!
Она вскочила со стула и, не простясь, убѣжала въ переднюю.
Разгоняевъ пожалъ плечами.
— Ребенокъ! отвѣтилъ Тонинъ, смѣясь:- это ничего, она завтра же придетъ мириться… Я и не догадался познакомить васъ; вы можете Богъ знаетъ что подумать… Она моя невѣста, дочь нашего доктора; въ головѣ еще бродитъ; бредитъ медициной, эманципаціей и всесвѣтною революціей.