— Да, онъ никакъ не можетъ стать въ уровень съ современными требованіями. Я и не ввиню его, онъ остановился въ развитіи, онъ ce qu on appelle un homme fait… Я все прошу его посвятить себя дѣлу, въ которомъ теперь настоятельная необходимость…
— Что жь это такое?
— Я говорю про религію природы. Съ его дарованіями онъ могъ бы очень популярно изложить это, знаете, сперва происхожденіе земли по Лапласу, потомъ произвольное зарожденіе первой клѣточки изъ неорганическихъ элементовъ: кислорода, водорода и углерода, потомъ какъ она осложнялась въ животныхъ организмахъ и наконецъ достигла высшаго развитія въ человѣкѣ, этомъ крайнемъ воплощеніи химіи и физіологіи….
— Но вѣдь это все гипотезы, перебилъ Разгоняевъ. — "Неужели это Тонинъ такъ взбудоражилъ ее?" вертѣлось у него въ головѣ.
— Нужды нѣтъ, согласитесь, что это единственное средство создать новыхъ людей.
Разгоняевъ началъ улыбаться, но ученая дѣвица до того заинтересовала его, что онъ самымъ наивнымъ голосомъ просилъ ее объяснить свою мысль.
— Это такъ легко! Всякій человѣкъ, проходя эту книгу, оставитъ въ ней всѣ предразсудки, переродится и будетъ совершенно готовъ начать ломку старья… Я не говорю уже о тѣхъ, кто прямо съ нея начнетъ свое образованіе… Вотъ тебѣ гость, обратилась она къ вошедшему Тонину, — а я и такъ долго засидѣлась у тебя, пора!
— Да все равно, сказалъ Тонинъ, здороваясь:- ты бы Вѣрочка насъ чаемъ угостила.
— Нѣтъ, дѣло есть, надо терапіей заняться, да и отецъ ждетъ… Впрочемъ пожалуй…
Педагоги усѣлись. Разгоняевъ разсказывалъ про отобранные у гимназистовъ литографированные листки. Тонинъ ничего не зналъ объ этомъ. Вѣрочка слушала съ презрительною усмѣшкой, разставляя чашки.