Русанову это показалось не умно, и онъ пошелъ было прочь.
— Отъ берега, батюшка Владиміръ Ивановичъ, отъ берега, услыхалъ онъ въ догонку.
Управляющій, завидѣвъ подходящаго Русанова, проворно вскочилъ съ кресла и подставилъ ему.
— Скажите, отчего жь Ишимовъ завѣщалъ имѣніе вамъ, а не сестрѣ?
— За преданность, отвѣчалъ тотъ со вздохомъ, — за покорность и неусыпные труды мои….
— Откуда у него благопріобрѣтенное имѣніе? перебилъ Русановъ, котораго позывало плюнуть ему въ рожу: — неужели онъ былъ на что-нибудь способенъ?
— Въ Севастопольскую кампанію провіантъ ставилъ-съ….
— А! безгрѣшные доходы….
— Именно безгрѣшные, можно сказать даже святые, согласился управляющій съ гаденькимъ хихиканьемъ.
— Женихъ! женихъ! пронеслось по залѣ торопливымъ шепотомъ.