Доминовъ вошелъ въ мундирѣ, бѣломъ жилетѣ, съ крестикомъ. Всѣ напряженно глядѣли на него, пока онъ здоровался съ хозяевами. Ему стало неловко, онъ взялъ Русанова подъ-руку и прошелъ въ другую комнату.
— Что дѣлать, mon cher, надоѣла холостая жизнь, говорилъ онъ, — а моя Аннушка такое золотое существо….
— Золотое? переспросилъ Русановъ.
— Tu m'a compris, Bayard! отвѣтилъ тотъ съ лукавою улыбкой…
— Я хотѣлъ попросить васъ о Чижиковѣ, началъ было Русановъ.
— Вотъ еще сокровище-то откопали… Воображаетъ, что коли служитъ, такъ ужь и всякія гадости дѣлать позволительно…. Такіе люди не могутъ быть терпимы….
— Но, послушайте, Петръ Николаевичъ, это дѣло…
— О дѣлахъ завтра, сегодня будемъ веселиться…
Дѣвушки затянули свадебную пѣсню, мать подошла къ невѣстѣ, и обѣ стали плакать.
Доминовъ стоялъ, кусая платокъ….