— Нѣтъ, вы рѣшительно глупы, а это при нашемъ…. дѣлѣ, бѣда!
— Да, вѣдь онъ помѣшался на прогрессѣ….
— Эхма! Поймите, любезный, мнѣ-то ловко было его руками жаръ загребать…. Вѣдь только на него я можно было положиться…. Досадно, мочи нѣтъ, досадно! Вотъ какъ даже: знай я, что онъ такъ горячо приметъ это, совсѣмъ другое дѣло было бы….
— Какъ же, сказалъ управляющій, — вѣдь надо сегодня доложить непремѣнно, а то ничего не успѣемъ сдѣлать…. Чижиковъ пожалуй нынче подастъ прошеніе, и тогда прощай….
— Доложимъ, нетерпѣливо отвѣчалъ Доминовъ:- что вы думаете, ужь безъ Русанова и доложить некому?…. Этого добра довольно!
Русановъ отправился къ губернскому прокурору. Этотъ важный постъ занималъ сухой, желчный старичокъ, съ небольшими глазками, глядѣвшими изъ-подъ нависнувшихъ бровей такъ бойко, что не было человѣка во всей губерніи, который могъ бы долго вынести этотъ взглядъ. Во время недавней ломки, охватившей всѣ вѣдомства, многіе, чуявшіе у себя пушокъ на рыльцѣ, утѣшались хоть тѣмъ, что вотъ и этотъ ядовитый человѣкъ отправятся почивать на лаврахъ. Онъ только посмѣивался, и въ самомъ дѣлѣ, наперекоръ стихіямъ, удержался на мѣстѣ. Попасть къ нему на язычокъ пуще огня боялись; попасть ему подъ перо, значило быть въ уголовной.
И позволялъ же онъ себѣ такія вещи, которыя другимъ не легко съ рукъ сходятъ. Была у него, напримѣръ, любимая поговорка: "всякъ человѣкъ есть ложь, и нѣсть въ немъ правды ни единыя." Прежній губернаторъ вздумалъ однажды позабавиться надъ нимъ въ обществѣ.
— Какъ же такъ? говоритъ:- что это значитъ?
— А то, что всѣ люди мошенники ваше превосходительство….
— Но какъ же такъ однако! Стало-бытъ и я съ ними?