— Какъ, въ этомъ видѣ?
Она показала ему сырые грибы и живаго ежа, и оба расхохотались. Послѣдніе остатки натянутости исчезли.
— Въ самомъ дѣлѣ, чтобы не остаться при этомъ, дайте-ка ваше ружье.
Бронскій съ удивленімъ видѣлъ, какъ она очень ловко приложилась и ударила въ самую середину кучи беззаботно плескавшихся домашнихъ утокъ. Собаки тотчасъ подали три жертвы. Графъ шелъ по саду рядомъ съ ней, помахивая ружьемъ на плечами и тяжело ступая, будто пробуя, сдержитъ ли его земля. Инна наблюдала его манеры косыми взглядами; ей не понравилось, что онъ прикусилъ шею одной подстрѣленной уткѣ.
Войдя въ гостиную, она кликнула Грицька, велѣла ему немедленно содрать шкуру съ ежа; сама принялась щипать утокъ; гостя же, повидимому, рѣшилась озадачить во что бы то ни стадо.
— Что жь вы ничего не убили?
— А еще бы вы ваше болото все въ торфъ изрѣзали… Совсѣмъ плохо охотникамъ на свѣтѣ жить стало.
— Ну, ступайте въ кухню, велите Горпинѣ зажарить эти грибы.
Онъ взялъ узелъ и понесъ его надъ головой.
— Ясновельможная Горпино! сказалъ онъ изумленной дѣвкѣ, потомокъ графовъ Бронскихъ проситъ васъ зажарить эти грибы въ возможно лучшей сметанѣ. — Вернувшись въ комнаты, Бронскій закурилъ надъ лампадкой сигару и, открывъ фортепіано, попросилъ Инну что-нибудь сыграть.