— Я не играю, а такъ иногда вою.
Она сѣла, и звучнымъ, богатымъ контральто спѣла ему застольную пѣсенку Орсино. Спокойно, игриво до самозабвенія, вылилась у нея первая половина: "Если весело жить вы хотите", пѣла она, и слушателю казалось, что только такъ и можно весело жить, настоящимъ лишь днемъ наслаждаясь. Потомъ стала протягивать окоачаніе пѣсни, будто нехотя разставаясь съ мотивомъ; въ голосѣ послышалось дрожаніе. Она взяла странный, рѣзкій аккордъ; быстро модулируя, проворными пальцами, перешла въ мольный тонъ, и запѣла le désir Бетговена, съ такою неподдѣльною, страстною грустью, что Бронскій не могъ надивиться, та ли это беззаботная рѣзвушка, что сейчасъ чуть не на головѣ ходила.
— Хорошо? опросила она, остановясь.
— Вы поете не дурно….
— Это я и безъ васъ знаю. Я спрашивала, нравятся ли вамъ эти вещи?
— Не люблю я этихъ медоточивыхъ….
— Стоятъ же для васъ нѣть, сказала она, и хотѣла захлопнуть крышку, когда Бронскій самъ сѣлъ на табуретъ.
— Вотъ моя музыка, сказалъ онъ, и мастерскя сыгралъ caprice héroique Контскаго: le réveil du lion….
Явилось импровизованное жаркое, простокваша и дыня. Инна усѣлась противъ графа и засадила себѣ въ ротъ огромный кусокъ ежа. Бронскій поглядывалъ на нее, улыбаясь.
— Послушайте, вы всегда такая?