Русановъ торопливо всталъ, отзываясь, что забылъ кое-что приказать Іоськѣ, и вышелъ на крыльцо; на самомъ дѣлѣ онъ хотѣлъ дохнуть свѣжимъ воздухомъ, ему было тяжело…
Тамъ его встрѣтила Горпина, веселая, радостная, и сперва объявила, что за Грицько пошелъ охотникъ, а потомъ, что панночка Юлія требуетъ его.
Юлія покоилась въ длинномъ креслѣ, и съ принужденною улыбкой протянула ему руку.
— Скажите, что это на фантазія? спросила она послѣ первыхъ объясненій.
— Тоска, отвѣтилъ тотъ, слегка отворачиваясь.
— Неужели одно только и есть средство?
— Только… На народѣ умирать веселѣй.
— И никакой надежды?
— У меня? — Русановъ горько улыбнулся:- нѣтъ есть; я думаю, что умирать на такомъ народѣ какъ нашъ — все-таки веселѣй чѣмъ жить съ такъ называемымъ обществомъ…. Прощайте, перервалъ онъ вдругъ, — дайте ключъ, надо положить на мѣсто…
Русановъ досталъ изъ-за пазухи свернутую тетрадку и пошелъ въ комнату Инны; дверь скрипнула, уступивъ его рукѣ, видно давно не отворялась… Все было на мѣстѣ, какъ будто ничего особеннаго не случилось, какъ будто хозяйка пошла куда-нибудь и скоро вернется. Необыкновенный порядокъ рѣзко бросился въ глаза Русанову: полъ чисто выметенъ, постель старательно оправлена, разбросанныя на столѣ вещи подчинились законамъ симметріи. Русановъ грустно оглядывалъ бѣлыя стѣны, и вдругъ мускулы лица дрогнули; старинная висѣвшая на стѣнѣ сабля исчезла; осталась только черная шляпка гвоздя, сиротливо торчавшая на бѣломъ фонѣ….