Баронесса все стояла на берегу, пока гондола не скрылась изъ виду, точно разставалась съ милыми сердцу. Пронзительный пискъ заставилъ ее обернуться. Изъ-за походной ширмочки выскакивали куклы. Pulcinello и сбиръ потѣшали публику…
— Маріонетки! Маріонетки!закричала она, растаявъ отъ восторга.
— Да, maman, знаешь что…
— Вѣдь это, Мальвина, вещь революціонная!
— Да, это она! задумчиво проговорила Мальвина.
— Кто она?
— Инна эта, она тотъ алмазъ, что писалъ Voldemar…
— Смотри! Смотри! перебила матушка съ сіяющими глазами.
— Точно ты ихъ подъ Новинскимъ не видывала! замѣтила дочь.
Потерявъ изъ виду минутныхъ знакомыхъ, Инна глядѣла на громадныя дворцы, которые, казалось, плыли вмѣстѣ съ берегами; весеннее солнце обдавало ослѣпительными блестками мутныя волны, бѣлые мундиры австрійскихъ солдатъ, попадавшихся на каждомъ шагу и мокрыя весла гондольера.