— Что жь онъ, не человѣкъ?
— Почти что нѣтъ; есть ли въ немъ хоть капля эгоизма? Всѣ его дни, б о льшая часть ночей — безконечный трудъ; малѣйшую бездѣлицу онъ умѣетъ обратить въ пользу дѣла….
Леонъ нѣсколько времени колебался, потомъ будто ухватился за какую-то мысль.
— Инночка, если ты его такъ высоко ставишь, почему не отвѣчать на признаніе? Не вѣкъ же ты проживешь такъ.
— Я не ручаюсь за это; но видишь, Леня, если мнѣ ужь не уберечься отъ этой бѣды, такъ я отдамся такому человѣку, который бы понялъ меня вполнѣ, чтобы мы шли совершенно объ руку…. Я этимъ шутить не намѣрена….
— Ну, а съ графомъ ты не рука объ руку идешь теперь? сказалъ онъ, наблюдая за выраженіемъ ея лица.
— До извѣстной черты только, а тамъ мы круто разойдемся; я пока дѣйствую съ нимъ заодно, потому что такъ нужно.
— Зачѣмъ?
— Скажи мнѣ твою давешнюю мысль, и я тебѣ скажу…
— Инна! Инна! Что это? Даже между нами недовѣріе?