— Человѣкъ отъ графовъ Бронскихъ, сказала Горпина, по своему понявшая слово потомокъ.
— И она посадила его съ собой? Я его, каналью!
Инна выбѣжала на крыдьцо, а графъ сталъ кормить ообакъ остатками трапезы. Черезъ нѣсколько времени ввалились Горобцы. Бронскій представился и, немного погодя, несмотря на усиленныя просьбы остаться, поблагодарилъ за угощеніе, сѣлъ въ предложенный тарантасъ и, обѣщалъ какъ-нибудь завернуть, уѣхалъ.
"Это какой-то уродъ," думалъ онъ дорогой: "я бы на ея мѣстѣ давно отравился, или замужъ вышелъ par dépit, что ли!"
— Какже онъ? самъ пришелъ? какъ онъ представился? закидала Анна Михайловна падчерицу вопросами:- каковъ онъ?
— Онъ мнѣ понравился, только у него какая-то пленка на мозгу….
— Что ты, Богъ съ тобой, можно ли такъ отзываться! Слышите, онъ ей понравился! Еще бы не понравиться!
— А зачѣмъ же онъ такія штуки выкидываетъ?
— Что жъ онъ выкинулъ?
— Перелѣзъ чрезъ заборъ въ саду, и выстрѣлилъ прямо въ трубу. Пять утокъ съѣлъ!